— Да, да, конечно. Я даже заранее все купила, — подтверждает пожилая женщина.
— Жоржетта, можно ее выкупать, не будет хуже? — спрашивает совета у юной знахарки Хадиджа.
— Конечно, я помогу. — Подруга тоже измучилась, даже черный цвет кожи посветлел, а на щечках появился более светлый оттенок.
Марыся так ослабла, что Малика берет ее на руки и несет в ванную.
— Самое худшее позади, — говорит вновь приглашенный доктор. — Видите, не так страшен черт, как его малюют. Каждый год миллионы людей болеют малярией.
— А сколько умирают? — с неприкрытым ехидством спрашивает его Малика.
— Сейчас девочка должна получить долгосрочную реабилитацию, поэтому не вижу для нее возможности в этом году продолжать учебу в школе, — говорит врач, уходя. — Есть надежда, что она не потеряет год, в конце концов, это только начальная школа.
— Я звонила директору. С ее оценками это вообще не проблема. Ее уже перевели в следующий класс, — гордо хвалится Малика.
Как и говорил доктор, выздоровление занимает довольно много времени. У девочки была анемия, приступы мигрени. Тети, бабушка и африканская подруга заботятся о ней двадцать четыре часа в сутки. Сейчас они больше всего должны беспокоиться о том, чтобы болезнь не вернулась: этого выздоравливающая может не пережить.
— Скучно без тебя в школе, Мириам, — жалуется Жоржетта. — Не с кем словом перемолвиться.
— У меня на работе точно так же каждый день, — смеется Малика.
— И у меня то же самое, — подключается Хадиджа. — Разве что со стеной. Хорошо, что есть скайп.
— Перестаньте ныть, — упрекает всех улыбающаяся Самира. — Все у вас хорошо, потому что вы здоровы. Это самое главное — и точка!
Ранний ужин женщины устраивают в саду, потому что уже нет сильных ливней — сезон дождей закончился. Но на всякий случай они включают три большие электрические лампы, привлекающие насекомых; все женщины намазаны средством от комаров и одеты в длинные юбки и рубашки с длинными рукавами. Марыся лежит на раскладной пластиковой кровати, прикрытая тоненьким покрывалом. Одну Дарью трудно удержать в коляске: живой ребенок постоянно подскакивает и дрыгает ножками, смеясь до упаду.
— Я испортила вам каникулы, — грустно говорит Марыся. — Мы никуда не поедем.
— Да я бы все равно не получила отпуск, — утешает ее Малика. — А кроме того, проводить время в пока еще незнакомой стране довольно приятно. Как только ты окрепнешь, мы обязательно что-нибудь придумаем. Может, отправимся на экскурсию. Например, в город Кумаси в районе Ашанти, который расположен над огромной рекой Вольтой, или к самому глубокому в стране озеру Босумтви. Будет хорошо, вот увидишь.
— В парке Какум тоже супер, — присоединяется Жоржетта. — Можно смотреть на густые джунгли с веревочных мостов на высоте тридцати метров над землей. Говорю вам, головокружительная поездка!
— Но все куда-то выезжают, — продолжает с грустью Марыся.
— Вовсе нет, — возражает маленькая негритянка. — Я только две недели проведу у бабушки в провинции.
— Может, полететь на праздник Жертвоприношения в Триполи? — приходит в голову старшей женщине. — Это будет в декабре, как и Сочельник, и в школе три недели свободны.
— Твоя бабушка живет в негритянской деревне? — заинтересовавшись, спрашивает у Жоржетты Самира.
— Да, в Нсякре, — с улыбкой отвечает девочка. — Но она не какая-то обычная бедная деревенщина. Она известная в целой округе травница. Всю жизнь лечит больных, которые приезжают из далеких поселков и городов. Бабушка Афуа делает сборы от всех возможных заболеваний и произносит магические заклятия.
— Так значит, она ведьма? — Марыся с интересом приподнимается на локте и пристально смотрит на подругу.
— Можно и так сказать, я не обижаюсь. Но эта ведьма в начале независимости нашего государства дала много денег на развитие своей деревни, строительство дороги и приходской церкви, а еще на цистерну с питьевой водой. Она не боится конкуренции, — с гордостью говорит девочка.
— Значит, у нее денежный интерес, — с подковыркой произносит Малика.
— Да. Мама благодаря этому получила самое лучшее на то время образование.
— Где? В Гане? Это невозможно! — хором говорят ливийки.
— Это верно! Как я вижу, вы знаете, что в черной Африке даже сейчас школьное образование на хорошем уровне — большая редкость. Вот поэтому я хожу в самую дорогую американскую школу. Уровень в государственных школах безнадежно низок. Так утверждает мой папа, а уж он знает, что говорит, ведь он работает в правительстве. Школы миссии, такие, в которые ходили мои родители, дают преимущественно только знание языка, а платить там нужно немало. На образование моей мамы из своего потайного кармашка выкладывала деньги колдунья-бабушка. Мой папа из бедной семьи, он должен был сам заработать на науку. Работал в миссии, в которой же и учился, а вечерами и ночами — в местной пивоварне. Может, поэтому не пьет вообще.
Все взрываются смехом.
