– Я расследовал это, потому что тогда еще работал в Эз-Завии. Оказалось, что ей удалось сбежать как от мужа, так и от наемников, которые сцапали ее тут же перед границей с Тунисом. Как только появилась связь, ее дочь, Мириам, сообщила мне, что ее мама сейчас в Налуте и помогает в центральной больнице. Сейчас это не самое безопасное место под солнцем. Но если она пережила похищение и нападение, то, может, управится и в городе, который бомбят. Там еще в медицинские учреждения не стреляют. Видно, немного умнее, чем эти, из Мисураты. Никто не рубит сук, на котором сидит. А эти наши местные идиоты думают, что пули будут пролетать мимо них и что никогда не попадут в больницу. Кроме того, это какие-то бессердечные животные: атакуют больных и раненых! Паршивые приспешники самого ужасного сумасшедшего двадцатого и двадцать первого веков, нашего любимого господина Каддафи!
– Так выглядит дело… – Хамид задумывается.
Сколько же должна была вытерпеть его бедная жена! А он в это время подозревал ее в неизвестно каких подлых поступках. Не звонила, потому что здесь то и дело нет связи, а если есть, то могут полностью заблокировать подключение с заграницей. «Да, наверняка в этом и была причина ее молчания, – приходит он к выводу, радуясь, что есть оправдание. – Наш супружеский кризис – это моя, только моя вина. Боже, если я ее найду, то, клянусь, что уже никогда не буду ее обижать и так строго к ней придираться. Моя маленькая бедная белая голубушка, – вздыхает он грустно, и сердце его рвется от боли и тоски.
– Слушай, мы тут болтаем, а время идет. Через минуту нужно идти спать, а то завтра чуть свет двигаться. Правду тебе скажу, брат, твоя доставка лекарств, продовольствия и оружия, – он, как настоящий конспиратор, придает своему лицу таинственное выражение и прикладывает палец к губам, – больше бы пригодилась, собственно, в Налуте, а не в Гарьяне. Там, у границы с Тунисом, у них страшно много раненых. В больнице не хватает ни лекарств, ни еды, а иногда и воды. Часто выключают электричество. Не представляю, как эти мужественные люди справляются. Вначале получали все из Туниса. Но когда граница начала переходить из рук в руки, то доставки через нее в обе стороны стали очень трудными, а перевозки транспортом вообще невозможны. Подумай над этим, приезжий герой. Сам видишь на примере одной семьи, сколько мы тут должны переносить, какие жестокости терпим. И не все такие цивилизованные, как ты и я. Позже еще долгие годы будут мстить, искать ответственных за их трагедии. А сколько невинных при этом погибнет, только один Аллах знает!
– Это та самая трасса? – спрашивает Хамид. Сейчас ему приходит в голову, что, вероятнее всего, Марыся отказалась от эвакуации, чтобы добраться до матери и уже с ней возвратиться домой. Дочь наверняка не хотела оставлять ее.
– Вам все время придется избегать главных дорог. Даже при наименьшем военном контроле вы будете ползти. Сейчас, вместо того чтобы ехать красивой прогулочной автострадой вдоль моря, ты должен преодолеть часть дороги, которая ведет на юг, к Бени-Валид. Сегодня территория наша, но не обещаю, что так будет завтра. Потом по старому горному серпантину взбираешься к Гарьяну. Дам тебе один совет, как его обогнуть. Надеюсь, что моторы у вас мощные и водители хорошие. Эта дорожка действительно опасная. В мирные времена иностранные рабочие, трудившиеся по контракту, ездили там на горных велосипедах, занимаясь спортом, – в принципе, для этого средства передвижения дорога и предназначена.
– Моторы в машинах о’кей, но водители молодые и неопытные. Может, дашь мне какого-нибудь своего горца?
– Собственно, поэтому и спрашиваю. Есть у меня один такой гений, который так же хорошо ездит на осле, как и за рулем, – грубовато смеется он. – У вас там какие-то космические дива или все устроено по-старому?
– В транспорте все традиционно. А мой автобус я не хочу и не могу доверить никому.
– Понимаю. – Рахман поднимает вверх брови, но, конечно, ни о чем не спрашивает. – Это касается только дороги на Гарьян. Полдня пути. У тебя, говорят, встреча в Триполи, поэтому заберешь своих людей и вернешься той же самой дорогой вниз. Но, знаешь ли, под горку будет тяжелее. Если только не попадете в лапы военных, то мигом выберетесь на хорошую дорогу, потому что старая, конечно, соединяется с современной автострадой. На твоем маленьком автобусе тебе не нужно будет скрываться. Таких у нас полно. Документы ливийские у тебя, разумеется, есть? – задает он глупый вопрос, а сосредоточенный собеседник согласно кивает ему. – Потом из больших городов проезжаешь только Ажижию и въезжаешь в Триполи.
– Хорошо, а если бы я решился довезти товар в Налут, тогда что?
– Тогда вообще не прешься в Гарьян, в котором идут тяжелые бои, а едешь еще дальше, вглубь страны. В принципе, это даже безопаснее. Заворачиваешь по крутому полукругу и валишь из Бени-Валид на Нисму и Мизду. И не о чем беспокоиться. Джефрен, Джада – и ты уже дома, в Налуте. Красивая страноведческая трасса.
– Ага, – задумчиво говорит саудовец, потирая лоб. – Переспим с этим.
