Он ставит сумки в большой встроенный шкаф и идет в ванную. После того как Хамид долго принимал горячий душ, выбрил заросшее лицо, побрызгался духами и надел свежую одежду, он был готов к молитве. Он садится на пятки, но не может сосредоточиться. От него не укрылось мимолетное выражение на лице Муаида, когда он спросил его, в каком направлении находится Мекка. Полное неодобрения и презрения. Почему? Разве не легче идти по жизни с Аллахом?
Уже сейчас он понимает критическое отношение Мириам к его религиозности. Она никогда этого не испытывала, не была воспитана в духе ислама. В ее семье почти все атеисты. Хамид же только несколько лет не выказывал Богу боязни, но он впитал ее с молоком матери. Сейчас он иронично улыбается, вспоминая их паломничество в Мекку. Его жена в Большой мечети чувствовала себя, как на турецкой казни! Но он предложил ей испытание, и она согласилась. Пожалуй, Мириам сделала это для него. «Если мы едины во всем, то нужно поступать соответственно», – приходит мужчина к однозначному выводу. Он встает, не сделав ни одного поклона, и сбегает вниз, откуда доносится аппетитный аромат ливийских блюд.
После прекрасного ужина мужчины закуривают сигареты и выходят на крыльцо, наслаждаясь дымом, запахом жасмина и цветущих в саду роз. На землю уже опустились сумерки, и оба знают, что время разгружать машину. Но ни один из них после сытной еды не торопится выполнять тяжелую работу. Разговор у них не клеится, они смотрят исподлобья, изучая друг друга. Они оба арабы, исповедуют одну и ту же религию, а разделяет их так много. Они из разных стран, у них разные ответвления веры, различный общественный статус. Ни один из них не может сломать барьер.
– Время приниматься за работу. – Хамид, которому надоела тягостная тишина, решает сократить мучение. – Завтра, с самого утра, я хочу вернуться в Налут, поэтому лучше все закончить сегодня. Я должен купить машину, потому что мне уже больше не хочется изображать из себя фермера. – Он улыбается при воспоминании о своей одежде.
– С этим возвращением может выйти плохо. – Муаид отрицательно качает головой. – Когда ты молился, мне позвонили: в Зуваре и Зинтане снова начались бои. Если хочешь их объехать, то должен двигаться напрямик на внедорожнике. Я этого решительно не рекомендую. Каддафи заминировал половину Ливии. Кроме того, на безлюдье скрываются не только партизаны, но и лоялисты. Ты можешь получить пулю как от одних, так и от других. Придется тебе, мой друг, со мной посидеть. – Он иронично улыбается.
– Я позвоню Мириам. – Недовольный Хамид хватает телефон.
– Снова нет связи.
– Черт возьми! – Саудовец в бешенстве выходит из дома, переодевается в спортивный костюм и через минуту уже возвращается. – Выгружаем этот кокс. Поставим автобус у ограды, чтобы соседи не видели. Или к самому входу? Второй вариант более легкий, но более рискованный – могут увидеть. Я все свободные места забросал, чтобы больше поместилось, – поясняет он.
– Пойду за сумками и баулами. Хорошо, что прислуга уже ушла.
Мужчины с жаром и энтузиазмом принимаются за работу. Хамид откручивает болты, они вдвоем поднимают один ряд сидений вместе с полом, и их глазам открывается пещера Али-Бабы.
– Черт побери! – Муаид с изумлением смотрит на доставку. – И ты все это перевез через пол-Ливии? – хихикает он.
– Даже больше, ведь я отправился из Мисураты в Налут. Потом вернулся из-под Джефрена, где остальной транспорт взлетел на воздух. Снова подался в Мисурату, отбил Мириам у наемников, а она захотела поехать к маме. Поэтому вперед – и я снова преодолел тот же путь и оказался в Налуте. Удалось.
– Ты все это время сидел на материалах, так скажу, легко взрывающихся.
– Вроде так. Поэтому мы решили, что девушки сейчас со мной не поедут и что вскоре я вернусь за ними на безопасном автомобиле.
– Ну да, правильное решение, – признает ливиец. – Не нервничай, наверняка со дня на день все успокоится и дорога будет безопасна. – Он с пониманием смотрит на Хамида и похлопывает его по плечу. – Давай заберем эти бревна в дом, позже поговорим.
Через полчаса уставшие, но довольные мужчины падают на софу в зале. Они чувствуют себя как в неплохо оборудованном арсенале. На полу лежат мешки из-под сахара, набитые автоматами, взрывателями гранат и ракетницами, разобранными на первичные составляющие. В коробке из-под томатного соуса находятся гранаты, на кофейных же столиках отдыхает пара мин. На скамье перед ними центральное место занимает большой пакет взрывчатки, обычно называемой «пластиком».
– Сколько же ты его привез?! – Муаид показывает на пакет пальцем.
– Пять кило.
– Зачем столько? Я ведь просил килограмм.
– А на что можно использовать кило семтекса? На жилет? – Хамид внимательно оглядывает собеседника. Что-то здесь не сходится.
– Ну да! Вы, саудовцы, повернуты на терактах. – Хозяин не обращает внимания на слова Хамида и переводит ответ в шутку.
– Чтобы ты знал, не только у нас есть эти проблемы. Поэтому скажи, для чего тебе нужен килограмм? – не отстает он.
