– Хочешь сегодня отдохнуть и увидеть часть Триполи? – Улыбающийся и довольный Муаид ведет себя так, как будто они вчера не обменивались резкими репликами и ночью он сладко спал, а не планировал самоубийственный теракт.
– Не хочу напрягать тебя. Может, немного поваляюсь, а потом сам пройдусь по окрестностям…
– Не советовал бы. – Ливиец выразительно качает головой и недовольно кривит губы.
– А почему? Все еще идут бои? НАТО стреляет в гражданских? Или что? – нервничает Хамид.
– Парень, ты как будто с другой планеты! – Муаид взрывается искренним смехом.
– Не понимаю.
– Сразу видно, что ты чужой, иностранец, вроде араб, но не свой. Первый же патруль выловит тебя, как только выйдешь на улицу.
Хамид вытаращивает глаза.
– Ну да, ты этого не видишь, но сейчас я тебе объясню, в чем дело.
Он делает глоток кофе.
– Во-первых, твои самые худшие тряпки лучше, чем наши на выход. Все фирменное, а у нас преобладают
– Вот, значит, как… – Хамид задумывается и после паузы поясняет: – Этот перстень я получил как бонус, когда покупал Мириам колечко на день рождения.
– Немало, должно быть, стоило то колечко, если тебе еще другое подарили, – усмехается ливиец, который до сих пор считал себя достаточно богатым.
– Гм… – Хамид разводит руки.
– Хорошо, собирайся. – Муаид смотрит на часы и встает. – Я должен, по крайней мере, на минуту забежать в мою клинику, а потом уже весь к твоим услугам. В конце концов, мне приятно находиться в таком обществе, так что не чувствуй себя обязанным.
– О’кей, раз уж ты так говоришь.
Через пять минут Хамид выходит из своей комнаты и прислушивается. Внизу царит тишина, только из-за приоткрытой двери слышен грохот передвигаемых предметов.
– Ты здесь? – Хамид неуверенно стучит и всовывает голову внутрь. Он видит Муаида, вытягивающего больших размеров коробку из дна тяжелого деревянного шкафа.
– Это спальня моей умершей матери, – объясняет он. Лицо его перепачкано пылью. – Она всегда собирала разные памятки, поэтому я хотел показать тебе пару давних фотографий Дороты и Мириам. У меня не было случая им это показать, потому что практически сразу после их приезда началась война.
Хамид оглядывается вокруг и, несмотря на царящий полумрак, видит традиционную арабскую комнату в старом добром стиле. Мебель из цельного дерева, тяжелая и богато украшенная золотым орнаментом. Восточные растительные узоры на каждом подлокотнике и изголовьях. Кровать прикрыта шелковым покрывалом синего и пурпурного цветов, а стены оклеены темными обоями. «Мириам тоже любит такой стиль», – Хамид постоянно вспоминает жену и старается представить ее юной девушкой в этом опустевшем сейчас доме. Он замечает красивый туалетный столик, на котором по-прежнему стоят флаконы с парфюмом, некоторые в виде лампы Аладдина. Кажется, что хозяйка комнаты вышла из нее только на минуту, хотя, как ему известно, Малика умерла много лет назад. И вдруг на мужчину, который немало повидал в жизни, накатывает волна страха. Он поднимает глаза и видит приколотую к раме зеркала старую фотографию.
– Моя мама, – говорит Муаид, который следит за его взглядом. – Красивая, да? – В его голосе звучит гордость.
– Да, очень.
Хамид не может не заметить большого старого черно-белого фото рядом со снимком женщины. Все знают лицо вождя, ведь оно месяцами не сходит с первых страниц газет. Здесь он молодой, очень красивый и широко улыбается. Из-за этого фото виднеется другая, как бы скрытая фотография. Хамид бросает взгляд на хозяина и, видя, что тот не возражает, осторожно берет ее двумя пальцами. Кто-то захватил в кадр влюбленного вождя, который обнимает Малику. Мужчины внимательно смотрят друг на друга. Хамид еще раз вглядывается в снимок с изображением молодого Муаммара и поворачивается к родственнику. Что за разительное сходство! Все время Хамид ловил себя на мысли, что Муаид кого-то напоминает ему. Сейчас он уже точно знает, кому предназначен семтекс, который он вез в Ливию из Саудовской Аравии.
