– Хуже, но об этом, если захочешь, я расскажу тебе когда-нибудь лично.
– Где мы встретимся? Хамид, мир не маленькая деревенька! То, что ты нашел меня в большой Ливии, было чудом, а чудеса два раза не случаются.
– Каждый день с пяти до семи вечера я буду ждать вас в Рас-Джадир. Конечно, уже на стороне Туниса.
– Как в старом фильме, только там свидание было на мосту.
Молодая женщина улыбается при мысли о романтическом сценарии.
– Да, затем договоримся о переходе границы, и надеюсь, что самое позднее через два дня вы ко мне присоединитесь, – говорит мужчина с радостью в голосе.
В этот момент вблизи больницы раздается взрыв, позже второй и третий. Марыся бегом бросается к клинике.
Муаид подъезжает к типичному государственному дому торговли из волнистой жести. В окнах не светится ни один огонек, вокруг не видно ни одной живой души. Муаид не понимает, почему должен ждать у выхода с тыльной стороны, но и спорить с вождем-деспотом он не может. «А вдруг пришлет сюда кого-нибудь, чтобы меня убить? – размышляет он. – Впрочем, судя по голосу, он был рад и хотел со мной увидеться. Может, чувствует, что его конец близок?» Мужчина нетвердым шагом приближается к зданию и в неверном свете лампочки видит кого-то у двери. Ему машут рукой. У террориста сердце ушло в пятки, он едва дышит. «Помещенное в теле устройство – это самый лучший метод, чтобы доброволец не передумал, – улыбается он иронично. – Я ношу в себе смерть, и ее не избежать. Я обречен, даже если бы захотел отступить: после стольких часов мне вряд ли удалось бы избавиться от этого дерьма».
Высокий ливиец у ворот, наверное, работает охранником: он крепко сложен, оружие оттопыривает полу пиджака. Рядом с ним Муаид чувствует себя заморышем. Парень кивнул, чтобы прибывший направлялся за ним. Они переступают порог торгового центра и идут в сторону туалетов. «Это конец. – Террорист стискивает зубы и видит, что все старания напрасны. – Какой же я был наивный, думая, что этот урод захочет со мной увидеться!» Он в бешенстве кусает губы. «Мать была права, что дала ему под зад. Даже соболезнований не хочет принять от внебрачного сына. Я для него просто не существую. Так, собственно, было все тридцать восемь лет моей жизни».
Здоровяк открывает ключом дверь туалета для персонала, идущий за ним человек не собирается бежать. Он идет на смерть с достоинством. Через минуту Муаид в изумлении округляет глаза. Это помещение – только узкий коридор, оканчивающийся люком с шифровым кодом.
– Руки в стороны.
Сейчас охранник встает напротив и профессионально ощупывает тело и одежду гостя, проверяя, нет ли у того, часом, какого-нибудь оружия.
– Получишь на выходе. – Он беспардонно забирает у Муаида мобильный телефон и часы. «Хамид знает свою работу», – с благодарностью думает Муаид, оценив опыт саудовца.
– Будешь молиться? – Удивленный служащий поджимает губы, не зная, может ли забрать у богобоязненного мусульманина четки.
– Да, – без колебания отвечает конспиратор. – Я никогда с ними не расстаюсь. Ведь это не бомба, – говорит он иронично, а в душе смеется своему коварству.
– Хорошо, хорошо. – Охранник нетерпеливо машет рукой.
После того как открылась железная дверь, парень показывает вход в лифт, который отвозит их на два этажа вниз. Они выходят из него и дальше идут по едва освещенным извилистым коридорам в прославленных подземных бункерах Каддафи. Дорога, иногда широкая, в два метра, через минуту переходит в узкий тоннель. «Не для толстяков», – мысленно шутит террорист, уже немного расслабившись: он уверен, что совершит большое дело.
Еще какое-то время они идут мимо входов в помещения, скрытых за бетонными стенами. Большинство невидимы. Но огромный зал вождя светится огоньками от множества мониторов за большим бронированным стеклом.
После как минимум пятнадцатиминутного путешествия провожатый набирает код и открывает большую двустворчатую дверь. Мужчины входят в красиво оборудованный коридор, который выглядит так, как будто он находится в доме, а не под землей. Мягкие ковры глушат шаги. На стенах, оклеенных обоями нежных пастельных тонов, висят таблички с фрагментами из Корана, перемежающиеся фотографиями Муаммара времен всего его правления. Ливийский вождь встречался и обнимался, пожалуй, со всеми великими мира сего. В том числе с теми, которые сейчас пытаются лишить его власти и даже жизни.
«Политика – это самая большая проститутка всех времен», – приходит к выводу Муаид, замечая только некоторые, выхваченные глазом сцены. Он входит в большой красивый зал, полы которого застелены роскошными коврами, а на стенах висят вышитые занавеси и богатые тяжелые шторы, чтобы создать впечатление, будто за ними есть окна. В центре стоят мягкие удобные софы и кресла, расставленные вокруг низкого деревянного столика, покрытого толстым стеклом. Под ним – восточные орнаменты с растительными мотивами, выполненные из меди. В одном кресле отдыхает старый мужчина в традиционной арабской одежде. Сегодня, в знак траура, она золотого и черного цветов. Он замечает гостя и пробует подняться, но тот останавливает его рукой.
