– Во имя Аллаха Милосердного, Милостивого… – приветствует его прибывший словами из Корана. – Мои самые искренние и глубокие соболезнования по поводу невосполнимой утраты… сына, невестки и внуков.
Муаид наклоняется и осторожно похлопывает сломленного человека по спине, прижимая вспотевший лоб к его лбу. Мужчина протягивает к нему руки, как к любимому, истосковавшемуся ребенку, с которым давно не виделся.
– Садись рядом со мной, сынок мой, – говорит он хриплым голосом, тяжело встает, делает два шага и падает измученно на диван рядом. Он показывает на место рядом с собой, похлопывая рукой по мягкой обивке. Затем взглядом выгоняет охранников, которые, обеспокоенные появлением чужака, не хотят выходить. Старый советник вождя, всегда бывший его тенью, просто берет их за грудки и выбрасывает из комнаты. Сам же возвращается и садится в углу у небольшого круглого столика, на котором стоит переполненная пепельница. Он закуривает сигарету и отводит взгляд, демонстрируя тем самым, что его как будто нет здесь.
– Откуда у тебя мой личный номер телефона? – Муаммар прежде всего должен расспросить прибывшего.
– Нашел в старой записной книжке мамы, – признается Муаид. – И еще ты, господин, оставил его в сейфе в Швейцарии. Обе записи совпадали, поэтому я не сомневался.
– Жаль, что ты раньше не позвонил. – Отец похлопывает его по ноге. – Я много раз о тебе думал, но не хотел портить тебе жизнь, – говорит он. – Мои дети, те, что живут при мне, страшно избалованы. А ты нормальный, добрый, настоящий человек. Я так рад.
Сильный и неустрашимый тиран наклоняется к Муаиду и обнимает его за талию, доверчиво кладет ему голову на плечо.
– Ты очень похож на меня в молодости… – задумчиво произносит он.
– Спасибо… отец, – выдавливает сквозь стиснутые от волнения зубы внебрачный сын, а сам в этот момент слушает волшебный хор ангелов. Никогда ни к одному мужчине он так не обращался. «Всю свою детскую и взрослую жизнь я мечтал о папе и хотел, чтобы он у меня был. Но его не было. Я жаждал, чтобы именно этот человек хотел быть моим отцом».
Он весь дрожит, двигая пальцами бусины четок. «Боже, помоги мне, – молит он о силе для реализации своего предприятия. – Сейчас бок о бок с этим мужчиной я слаб и беззащитен, как ребенок. Ведь я должен помнить, что он чудовище! – кричит он себе. – Этот человек убивает собственный народ, насылает на нас, ливийцев, наемников! Стянул чужих людей в нашу страну, чтобы сводить личные счеты! Как же это подло! А еще хуже то, что он их созвал насиловать женщин и девочек из мести за участие в революции и дает добро на поругание сотен матерей и сестер! Это страшно и свидетельствует о нем однозначно. Муаммар Каддафи, мой отец, в состоянии сделать все, только бы победить и по-прежнему сидеть на своем троне, дающем нефть. У него нет сердца, и я, только я могу прекратить его преступные деяния. Я спасу тем самым сотни, может, тысячи человеческих жизней», – убеждает Муаид самого себя.
– Знаешь, у меня есть несколько снимков с давних времен, я покажу тебе. – Муаммар поворачивается к советнику и машет нетерпеливо рукой. – На них твоя мама и ты. Я иногда видел тебя. Хотел знать, как мой сынок растет, что делает, учтив ли, не… – Он умолкает.
– Я тоже принес один. – Муаид вынимает небольшую фотографию из нагрудного кармана.
– Помню, мы снимали это вместе!
Каддафи смотрит и искренне смеется.
– Как она тогда дурачилась, какие мы были беззаботные и веселые. Красивая она была девушка.
– Да, да, именно.
Молодой мужчина, чувствуя себя все более раскованно, почти вырывает фотографию из рук отца.
– Она не ходит по земле, потому что ты испортил ей жизнь, пресытился ею смолоду. Потом она уже не знала, какой дорогой должна идти. Ты сорвал молодой невинный цветок, чтобы его запачкать! – шипит Муаид сквозь зубы. – А сейчас отбираешь жизнь у своих родственников и делаешь это, не моргнув глазом. С твоего негласного одобрения красивых ливийских женщин и их молоденьких дочерей насилуют.
Он наклоняется близко к уху собеседника:
– Нет в тебе для нас, твоих детей, милости, отец.
– Как это? – Старик удивляется резкой перемене в поведении сына и старается отодвинуться на безопасное расстояние. Однако худой, но сильный сын держит его, как в клещах.
– Ты тиран и убийца! Тебе кто-нибудь уже говорил это? – Муаид смотрит прямо в слезящиеся глаза Каддафи, в которых видит страх.
– Что ты? Сынок мой! – стонет старик со слезами в голосе.
– Прощай навеки, и надеюсь, что мы никогда не встретимся у ворот ада.
Муаид обнимает отца за шею и прижимается к нему всем телом. Он чувствует, как толстый живот старика дрожит и волнуется от судорожного дыхания. Он слышит ускоренное биение его и своего сердца. Он закрывает глаза и находит пальцами бусину, соединяющую две стороны четок. И нажимает на край.
