– Не преувеличивай, – спокойно возражает муж. – Ведь она не тяжело больная, двигается, и все у нее функционирует нормально. У нее здоровое и сильное тело. Она попросту в состоянии невесомости, как если бы была немного обкуренная. А так она, слава Богу, лучше выглядит, чем некоторые наркоманы, которых привозили в центр на ферме. В ее случае достаточно только проснуться, а весь организм работает нормально.
Наджля пренебрежительно машет рукой, а девушки на заднем сиденье понимающе смотрят друг на друга. «Снова начинается, – думают они. – Небольшая семейная ссора. А может, вступление к большой буре».
Пляж около Эз-Завии по-прежнему девственный. Не в смысле пустыни, дикого пространства, но с точки зрения инфраструктуры и туристической базы. Там стоит только один рассыпающийся от старости сарайчик, который служит рестораном. Подают в нем в грязных кружках кофе и капучино и в липких стаканах чай и холодные напитки. Тот, кто захочет быстро заиметь амеб, может попробовать гамбургеры или хот-доги. В ведре с застоявшейся и неизвестно как часто меняющейся водой моют овощи, а руки кухарок и кельнеров не моются вообще. Никто и не подумал подвести канализацию к этому месту, значит, о туалете или душе не стоить и мечтать. Светлый мельчайший песок во многих местах покрыт сгнившими остатками еды, памперсами, ржавыми банками и завалами пластиковых бутылок из-под напитков. Мусор высыпается из немногочисленных баков или собирается в большие горы под дюнами на берегу.
– Когда-то мне здесь так нравилось, – грустно говорит Марыся. – Тогда я еще не знала, как должен и может выглядеть пляж. А сейчас это, – она обводит рукой вокруг, – просто меня шокирует и разочаровывает.
– Я говорил, что перемены в нашей красивой, но запущенной и уничтоженной стране окончательны, – кивая, с горечью произносит Муаид.
– Но, по крайней мере, вода прекрасная, чистая и… холодная. – Дорота чуть-чуть касается пальцами ног воды и с визгом подскакивает.
Жителей окрестных деревушек и даже Триполи понаехало сюда целое множество. Конечно, больше всего детей, и они самые шумные. В сравнении с другими малыши Хадиджи и дочка Муаида тихие, как зайцы. Ливийцы проводят уик-энды у моря тем же способом из поколения в поколение. Женщины следят за малышами и готовят холодную еду, а мужчины разжигают небольшой мангал или костер, на котором обычно запекают куски мяса, а иногда овощи. Девочки-подростки, держась за руки и отступая подальше от мальчиков, с визгом вскакивают в воду. Дорота замечает, что на этом общественном деревенском пляже по-прежнему нет ливийских девушек или женщин в сплошных купальниках, не говоря уже о раздельном. Молодые девушки преимущественно в черных леггинсах и широких футболках. После того как они входят в воду, им сразу можно участвовать в конкурсе «Мисс Мокрая Майка». Почти у всех арабок достаточно пышные груди. Парни и молодые мужчины плавают в широких шортах, длинных, до колен, но не видно ни одного в плавках. Неизвестно, может, это самореклама: мол, у них такое большое хозяйство, что не помещается в обычные трусы? Одни девочки в возрасте Навин и немного постарше одеты в смешные разноцветные костюмчики и чувствуют себя свободно. Остальные пловцы достаточно скованны, поэтому в основном тоже только плещутся.
Женщины семьи Салими ведут себя так же, как все другие дамы на пляже. Готовят стол с холодными закусками и фруктами. Основательные мясные блюда они будут есть на ферме у Хадиджи. Женщины достали пластиковые бутылки и бутылочки из огромного переносного холодильника и принялись распаковывать кружки, тарелочки и разные штучки, которые они вытащили из плетеных соломенных кошелок. Еще салфетки, бумажные полотенца, в том числе влажные антибактериальные, – и через минуту два складывающихся столика уже полным-полны. Мужчины тем временем ставят стулья, вбивают в песок разноцветные солнцезащитные зонтики. Теперь можно радоваться пикнику у моря. Все со вздохом облегчения удобно рассаживаются и смотрят на лазурное море, которое на горизонте сливается с голубизной безоблачного неба. Но шум на пляже и окружающая их толпа поминутно отвлекают их внимание.
Инвалидное кресло с Самирой они поставили на соломенную циновку, по которой то и дело кто-то пробегает. Когда без извинений какая-то упитанная девушка своим бедром сильно задевает находящуюся в коме женщину, так что та чуть не падает на землю, все члены семьи подскакивают и просто готовы ее линчевать.
– Что ты вытворяешь,
– Если ты какая-то важная госпожа, то нужно было ехать на частный пляж или в отель! – выкрикивает хамка, а со стороны входа сразу направляется пара членов семьи и несколько любопытных. – Это пляж для всех!
– Для всех таких хамок, как ты! – Почти пятидесятилетняя женщина не выдерживает дерзости простолюдинки. Перебранка грозит перейти в драку. Обе ее участницы делают пару шагов друг к другу.
