Вся детвора вместе с Навин двинулась за родственником.
– Идете со мной? Вы еще ничего не видели, – обращается он к Марысе и Дороте.
– Я присоединюсь к вам. – Хадиджа еще что-то поправила на столе, переложила салаты и пошла за ними.
– Неприятная ситуация и неудачная вылазка, извините, – грустно говорит она женщинам. – А могло бы быть так красиво… Мы не всегда грыземся, как какие-то дикари.
– Ну конечно, не волнуйся, – утешает ее Дорота. – Так получается, когда слишком стараешься.
– Видели, какой красивый сын у меня вырос? – Гордая мать показывает на красавца, который быстро подводит к дощатому забору небольшую лошадку. – И хочет поддерживать со мной отношения, как и его брат Мохамед. Отец не может уже заморочить им голову. Самый младший, Ибрагим, к сожалению, вылитый папочка. Появляется у нас эпизодически и под нажимом. Еще маленьким мальчиком, когда мы развелись, он верил каждому слову моего бывшего и ложь в мой адрес принимал за чистую монету. Что ж, жаль. Но нужно радоваться тому, что имеем, а у меня и в самом деле много всего. Признаться, я уже и не надеялась, что Аллах даст мне столько счастья.
Верующая Хадиджа кладет руку на сердце.
– Сейчас мой первенец должен приехать с женой, им нужно только заскочить к теще, чтобы оставить у нее своего маленького наследника. Тоже хотят побыть хоть минутку в покое. Знаете, что я уже бабушка?! – говорит она радостно.
–
– У меня такие бутузы, – вздыхает она, – Бог смотрит на меня ласково и награждает за ад, который я пережила в молодости.
– У меня тоже иногда создается такое же впечатление. – Дорота обнимает бывшую невестку и кладет голову ей на плечо. – У меня сейчас чудесная семья, а для полноты счастья Бог помог мне найти Марысю.
– Где так хорошо выучила арабский? Ты никогда бегло не разговаривала.
– В Саудовской Аравии ходила на курсы литературного языка, но основы получила, будучи почти два года в Ал-Авайнат, в Сахаре. Я говорила только по-ливийски. Ахмед устроил мне эту ссылку.
– Какой ужасный тип мой братишка! Малика тоже приложила к этому руку, пытаясь замять это дело.
– Что ж, нетрудно предположить, что так все и было. Пусть хотя бы сейчас пребывает в покое. Она не виновата, просто хотела помочь брату, – оправдывает пострадавшая умершую.
– У тебя доброе сердце, Дот. Не держишь обиду. Мы, арабы, не такие. Нам тяжело прощать.
– Мириам, хочешь попробовать? – Рашид подъезжает к балюстраде и ссаживает счастливую Навин, которая бежит к матери отчитаться. – Иди, не бойся.
Он протягивает руку.
– Это старая надежная лошадка, она привыкла к начинающим ездокам.
– Спасибо, но мне боязно. – Молодая женщина прячется за мать, а все взрываются беззаботным смехом.
– Тетя – трусиха, тетя боится! – Четверо малышей Хадиджи прыгают вокруг Марыси, а она их отгоняет.
Ей удается поймать маленькую пятилетнюю Муниру. Она кружит ее, как на карусели. Через минуту они с визгом подбегают к группе людей, которые о чем-то серьезно спорят. Пока они разговаривали, подъехали старший сын Хадиджи, Мохамед, с женой Зейнаб и Хасан с Адамом, но без Баськи.
Хадиджа любой ценой хочет спасти сегодняшнюю встречу.
– Почему вы все такие грустные? Хватит уже разговоров о политике и других глупостях. Эти темы вам вредны, – смеется она.
– Ты права, любимая. – Аббас подходит к жене и нежно гладит ее по щеке. – Так, может, подсластишь нам жизнь, а?
– Как раз время пирожных! – Хозяйка направляется к дому, а остальные женщины к ней присоединяются.
– Красиво живете, – говорит Дорота, осматриваясь вокруг. – Огромная вилла.
– У нас много детей, поэтому должно быть просторно. Все это благодаря помощи Муаида. И муж у меня работящий.
– Не нужно было трогать эти грязные деньги, – включается в разговор хмурая Наджля. – Пусть бы себе сгнили в банке.
– Ты что, сдурела? – возмущается Хадиджа. – Неужели было бы лучше, если бы их забрал назад этот кровопийца Муаммар? Или если бы за пятьдесят лет их съел банк? Нашей семье положено было какое-то возмещение. В конце концов, он пользовался Маликой десять лет, сделал ей ребенка. Эти доллары – его алименты, которые он не платил. Она знала, что на счету есть солидная сумма, и все по закону оформила, чтобы ее бедный сын справедливо получил наследство.
– Это смердящие деньги, – настаивает на своем Наджля. – Может, даже запятнанные кровью, несущие проклятие. Никому они счастья не принесут.
– Не каркай, девочка! – Марыся не выдерживает и включается в спор. – Ты слишком молода для таких суеверий.
– Ну конечно! – Хадиджа бросает на племянницу благодарный взгляд за поддержку. – Эта сумма более скользкая, чем ливийская нефть, которую этот мерзавец использует только для себя, своей семьи и жополизов. Но он или ценил, или любил Малику, потому что захотел столько дать.
– Возьмем эти пирожные? – Дорота уже измучена, ведь каждая тема оказывается щекотливой. Нельзя даже ничего похвалить, чтобы не возникла очередная ссора.
