– Если вы смогли прочитать фамилию, то имя не чересчур трудное. Хамид, просто Хамид.
– Неплохая семейка…
– Семья насчитывает несколько сот человек, и большая часть из них Усаму в жизни не видела. Бен Ладен – это такой саудовский Новак.
– Ага.
– Скажите же наконец, вы сделаете девушке временный паспорт на мою фамилию или она войдет в самолет со своим? – Дорота хочет как можно быстрее отсюда уйти, потому что у нее нет настроения для словесных игр. Она должна четко представлять, как обстоят дела.
– А кто должен его делать? – нагло спрашивает консул.
– Вы, кто же еще? – Женщина разволновалась не на шутку и выглядит так, словно вот-вот бросится на мужчину с кулаками.
Марыся стоит рядом и презрительно кривит губы.
– Это спасение жизни! Эвакуация! Страна в состоянии войны! – Чеканя каждое слово, Дорота ударяет указательным пальцем правой руки о край письменного стола.
– Какое спасение жизни, не преувеличивайте! Буря в стакане воды, – консул словно цитирует легкомысленные слова Баськи, которая позже в уличных беспорядках потеряла сына.
– Жаль, что вы не видели всех тех раненых и убитых в мирных демонстрациях семнадцатого февраля!
Вспыльчивая Марыся подскакивает и хватает консула за плечо, вонзая в него длинные ногти.
– Может, изменили бы свое мнение, – наклонившись, шипит она ему прямо в ухо.
– Я – представитель общественной и дипломатической службы, – говорит консул и беспардонно отталкивает Марысю.
– Ну конечно. – Мать становится рядом с дочерью.
– Я сейчас вызову охрану, а они ливийские служащие. Они охотно арестуют двух бунтовщиц, которые принимали участие в антиправительственных митингах.
– Не пытайтесь нас запугать, мы таких ничтожных доносчиков, как вы, не боимся! – Не желая продолжать пререкания, Дорота переходит к делу: – Так что, вы внесете нас в список? Сделаете паспорт? Вы дадите нам какой-нибудь билет? Все. Прошу дать нам ответ. – Дорота набирает в грудь побольше воздуха, чтобы сказать напоследок несколько слов и тем самым выразить еще одно мнение. – А доносы на собственных граждан были в моде во времена коммунистов, интересно, из какой вы политической партии?
– Паспорт не сделаю, потому что мы уже ликвидированы, – заявляет чиновник, меняя тон.
– Что? – Дорота таращит глаза.
– Посольство ликвидировано, потому что все отделения – на основе унии. Поэтому все документы и печать строго уничтожаются или являются недействительными. До выяснения. В список я вписываю плюс один, а билетов я не выдаю. Сам буду ждать вылета в зале аэропорта. Все.
Он берет польский паспорт из рук Дороты, списывает данные и выпихивает женщин из консульства.
– Привет, Дорота, – раздается в телефоне мертвый голос Баськи.
– Родная моя! – Подруга сдерживает дыхание, потому что не знает, как выразить соболезнования. – Мне так жаль… Так жаль…
– Я не по этому делу. Звоню, потому что мне досадно, что ты снова застряла в Ливии и, пожалуй, в еще худшей ситуации, чем много лет назад.
– Я записалась на завтрашний польский правительственный самолет, но проблемы с Марысей. У нее по-прежнему ливийский паспорт.
– Черт возьми!
– А консул не хочет сделать временный паспорт, потому что все уже ликвидировано…
– Это вранье! – убедительно заявляет Баська. – Я за свой заплатила пять тысяч долларов. Если бы ты ему положила в карман, то наверняка какой-нибудь еще нашел.
– Не сообразила… У меня ведь есть деньги. – Дорота расстроена из-за своей наивности и глупости.
– Сейчас это уже как горчица после обеда. Я тебе только хочу сказать, что поляки, как всегда, чересчур умно придумали с этой эвакуацией своих граждан. – В голосе Баськи слышна ирония. – Свидание в зале вылета, дебилы! Никто туда сам не доедет, моя милая. Через каждые пару сотен метров стоят полицейские шорты[63], службы безопасности, гвардия или наемники.
– Откуда ты все это знаешь? – спрашивает Дорота, и по ее спине от ужаса идет дрожь.
– Собственно, сейчас еду в одном из двух больших автобусов, которые эвакуируют немцев из посольства в Триполи. У нас эскорт из бронированного транспорта и четырех мотоциклов.
– Так вот откуда этот звук!
– Ага. И сделали раньше все необходимые бумаги и разрешения, так что никто индивидуально не предъявляет документы, только показывают официальную ноту – и едем дальше.
– Да, что правда, то правда. Но что же в таком случае делать?
– Попробуй выехать намного раньше и добраться до аэропорта какими-нибудь окольными дорогами. Кроме того, приготовь доллары, потому что, к сожалению, должна будешь платить, и немало.
– Заплатим, только бы отсюда выбраться. – Марыся слышит весь разговор, ведь мать включила громкую связь.
– О господи, девушка! Мы только что подъехали к зданию. Дикая толпа, бьют пассажиров палками… Я не могу! Для нас делают коридор… Я должна уже лететь… Держись! – Связь прерывается, а мать с дочерью сидят, словно окаменевшие, во мраке комнаты, не говоря друг другу ни слова.
– Может, я поеду с вами? – Рашид не поддается на уговоры и не хочет остаться дома. – У вас будет самая хорошая охрана.
