– Ты – девка! – хрипит мужчина Ламии в ухо, держа ее, как в клещах.
Все накопившееся годами запретное желание брызжет из него. Мужчина стонет от удовольствия, а женщина только тупо смотрит, как пар поднимается над водой в джакузи. Они вдвоем замирают, никто из них не делает ни одного движения. Абдалла – потому что наслаждается минутой, Ламия – от отвращения и ненависти. «Я убью тебя, дерьмо! – обещает она насильнику, хоть и находится в невыгодной ситуации. – Я убью твоего первородного сына, которого тебе еще не удалось зачать, но терпеливо подожду. Ты не имеешь понятия, какой я могу быть терпеливой», – говорит она мысленно, вытирая лоб, с которого кровь по-прежнему капает в воду.
– Что ты скажешь моему дедушке, когда он спросит, был ли ты суров или ласков с его любимой внучкой? – шепчет она, используя минуту слабости и наслаждения своего палача. Она отдает себе отчет, что это ее единственный шанс уцелеть. – Наступит это рано или поздно, я в этом уверена! – говорит она уже громче. – А когда он будет умирать, то прикажет привести меня к нему, чтобы попрощаться, я в этом уверена! Гарантирую тебе это!
Она говорит уверенно.
Абдалла знает, как шейх любит эту красивую потаскуху, и решает не приводить в исполнение окончательное наказание. «Видно, Аллах так хочет!»
Мужчина на подгибающихся ногах выбирается из джакузи, надевает мокрую тобу и в задумчивости направляется к дому. «Она восстала из мертвых, и это знак, что я не должен ее убивать, а только обеспечить долгосрочное и очень мучительное наказание. Для такой грешницы смерть – мало! – поясняет он себе. – У нее должно быть достаточно много времени, лучше до донца дней, на размышления, молитвы и покаяние перед Богом. Как и у моей матери, – недовольно вспоминает он опозоренную женщину, которая родила его на свет. – Как у моей матери…»
Он даже останавливается, опускает голову и поджимает губы от стыда. «Я как можно быстрее должен избавиться от этой безбожной девицы. Я должен заточить ее далеко от столицы и от себя, в месте, где никто не будет ее искать».
– Убирайся, девка!
Он поворачивается к Ламии и кричит как сумасшедший, стараясь при этом не смотреть на возмутительное зрелище.
– Прикрой свое грешное тело! – говорит он так, словно это не он минуту назад ее раздел. – Надеть абаю – и в салон! Быстро! А то передумаю и еще сегодня поныряешь в бассейне! – угрожает он ей иронично.
Когда, едва волоча ноги, принцесса входит в дом, то видит в углу комнаты Магду, лежащую на полу, свернувшуюся в клубок и голую, в чем мать родила. Она подходит к ней и переворачивает ее на спину. Девушка жестоко избита. Лицо ее искалечено, измазано кровью, синяки под глазами, сломан нос и опухли губы. На плечах – следы от розог, скорее даже палки, а грудь и живот исколоты острым инструментом, но не ножом, а чем-то более тупым. Рядом с ней небольшие грабли для рыхления земли. Становится все ясно. Из-под сжатых ног молодой девушки вытекает кремово-кровавая слизь.
– Извини, Магда.
Ламия наклоняется над изувеченной девушкой.
– Я не хотела… не думала, что этим закончится.
Она всхлипывает, измученная событиями сегодняшнего дня.
– В своей безрассудности я не приняла во внимание, сколько людей пострадает из-за меня.
Она оглядывается вокруг и видит, что в кладовке с инструментами висит рабочая куртка. Поднимается, берет ее и осторожно накрывает ею польку. Находит еще какую-то половую тряпку, воняющую хлором. Когда она набрасывает ее на лицо девушки, которая выглядит мертвой, та издает слабый стон, а потом срывает с себя тряпку.
– Ради Аллаха! Абдалла, ты хочешь иметь на руках кровь ни в чем не повинного человека? – верещит Ламия.
Двоюродный брат, видя замученную, но живую женщину, все же радуется, хотя выражение его лица полно презрения. Он позвал прислугу, чтобы та помогла дотащить женщин в спальню. Когда они оказываются в комнате, их запирают на ключ. Воцаряется мертвая тишина. Две девушки лежат без сил на большой эксклюзивной кровати и раздумывают над своей судьбой. Они имели так много и не ценили этого, пока все не потеряли.
– Обещаю тебе, – шепчет принцесса. – Мы из этого тупика выберемся.
Принцесса обещает, не имея на то оснований, а Магда с большим усилием поворачивается к ней спиной.
