– Ливийский. В конце концов, отец Ма… Мириам, – исправляет она себя, – ливиец, и я прожила в его стране пару хороших лет.
– А я-то думаю, что европейка делает на арабской встрече. Думала, что вы подруга нашей Мириам.
– Нет, я мама. Дорота, очень приятно.
Женщины обмениваются рукопожатием.
– Сейчас мне ясно, почему у этого ребенка рыжие волосы и голубые глаза. А я уже хотела подговорить Хамида сделать тест на ДНК, – принцесса давится от смеха, развеселенная собственной шуткой, а остальные женщины лишь слегка улыбаются в замешательстве.
– Ну да, очень забавно.
Исра, кривит рот, встает и приближается к Наде.
– Она красивая, правда, верьте мне, я не просто говорю комплимент, это обоснованно.
На лице Исры написано искреннее обожание.
– Я тоже хочу такую лялечку! – выкрикивает она и протягивает руки к маленькой девочке. – Я должна попросить об этом своего мужа…
Вдруг кузина умолкает, прикусывая себе язык.
–
Дорота осторожно пинает дочь в щиколотку и смотрит выразительно в глаза, но до женщины, когда она вошла в раж, ничего не доходит.
– Может, она не хочет этого разглашать, – наконец вмешивается мать по-польски. – Перестань на нее давить. Ведь знаешь, в какой стране живем! А если ее муж – христианин?
–
– Что ж, каждый сам строит свою судьбу, – произносит та загадочно, поглядывая из-под длинных черных ресниц на испуганную Исру.
– Так я полетела.
Молодая кузина хватает абаю и бегом бросается к двери.
–
– Не глупи!
Принцесса хватает ее за рукав.
– Я никому не расскажу, я не такая, – убеждает она ее, но Исра смотрит на женщину исподлобья. – С одним условием.
Услышав о такой бескорыстности, три женщины опускают плечи и громко вздыхают.
– Ты должна нам рассказать, кто он. Американец?
– Да, американец, – подтверждает загнанная в угол молодая женщина.
– Ну, все пролетела! – выкрикивает Ламия, а Дорота с Марысей столбенеют от удивления.
– Зачем ты сюда приехала? – удивляются они. – Ведь тебя забросают камнями! А что на это скажет твой отец? Наверняка он должен произнести фатву.[18]
– О чем вы говорите?! Мой муж – мусульманин!
Исра нервничает не на шутку и решительно направляется к выходу.
– Ты же знаешь, что саудовка, желая выйти замуж даже за мусульманина, но не саудовца, должна вначале попросить на это разрешение? Прежде, а не после, – говорит Ламия предостерегающе, сильно акцентируя каждое слово. Видно, что она прекрасно знает как местные законы, так и законы шариата.
– Оставь меня в покое! Если об этом кто-нибудь узнает, я буду знать, откуда ноги растут, потому что никто другой не в курсе.
Исра быстро поворачивается и выбегает, громко стуча каблуками по мраморным ступеням.
– С ума сошла, что ли? – Принцесса измученно падает на софу. – Мы должны чувствовать себя оскорбленными. Она нас считает доносчицами!
– Девушка боится, вот что, – объясняет Дорота. – Она все же попала в переплет.
– Ее отец это уладит, у него спина крепче, чем у любого князишки, – назидательно сообщает Ламия. – И много денег! О-о-о-очень много! К тому же он любит свою единственную доченьку до смерти.
– Это же хорошо, правда?
– Ну конечно! Не каждому так повезло, – вздыхает женщина голубых кровей. – Мои родители погибли, когда мне было шестнадцать лет. С того времени обо мне заботится, а скорее, старается это делать, сын моей тети, который, кстати говоря, является шефом всех мутавв[19] в городе.
Она заразительно смеется, а женщины подхватывают.
– Можно ли больше вляпаться? – задает она риторический вопрос.
– Может, зайдешь когда-нибудь ко мне на кофе? – предлагает Марыся, которой становится жаль гостью.
– Прекрасно! С большим удовольствием, – Ламия неожиданно срывается с места, подскакивает к хозяйке, стискивает ее и сердечно целует.
– Спасибо тебе, – шепчет она ей в ухо.
– Не за что.
