– На тебя, моя милая, каждая собака встанет! – протягивает по-русски представительный лысый мужчина, берет свою женщину в железные тиски и почти вбрасывает в новую «Тойоту Прадо».
– Поговорим на месте, да? Боюсь, что едем на ту же тусовку. В последний раз дала себя уговорить этому… Я Грейс. Вечно попадаю в какие-то передряги! – выкрикивает чересчур темпераментная женщина, а ее мужчина рвет с места, засыпая при этом всех песком.
– На этот раз ты права.
Хамид в мокрой от пота рубашке садится на место водителя и едет по пустой дороге вперед.
– Не радует меня, что проверяют всех, а не только нас, арабов.
– А не слишком ли мы впечатлительны? – улыбается Марыся с издевкой.
– Да, но имеем на это полное право! – шутит Хамид, пытаясь снять напряженность ситуации.
– Номер сто десять, сворачивай!
Наблюдательная женщина пальцем показывает на небольшую табличку и узкую гравийную дорожку.
Дорожка ведет на большую площадь, на которой стоят огромная арабская палатка величиной с дом и бетонные постройки, наверное, туалеты.
Палатка с типичным для ближневосточного региона флористическими узорами в красно-сине-желтых цветах. Входы с двух противоположных сторон достаточно высоки, чтобы идущий не наклонялся. Внутри песчано-каменистый пол накрыт мягкими коврами. По бокам подушки и матрасы, а с одной стороны длинный четырехметровый деревянный стол. Уже успокоившийся Хамид паркуется в ряду стоящих машин. Приезжает все больше автомобилей, а на горизонте видны даже два небольших автобуса «тойота», которые должны привезти участников приема, не имеющих машин.
– Проходите, проходите!
Грейс сразу подскакивает к новым знакомым.
– Вы тут впервые?
Она не ожидает ответа: супруги замерли у машины и разглядывают все вокруг.
– Прежде всего познакомьтесь с моим супругом. Это Григорий, наполовину украинец, наполовину поляк, – щебечет она по-польски, думая, что все ее понимают.
– Очень приятно.
Рослый мужчина протягивает руку и крепко стискивает протянутую ладонь.
– Не дайте ей заговорить вас насмерть. Она только и ищет жертву, чтобы покомандовать. Смотрите на меня, полностью меня опутала, – корчит он из себя бедняжку, а потом взрывается громким смехом.
– Я Хамид, а это моя жена Мириам, – представляется араб по-английски. – Я саудовец и по-польски знаю только пару непристойных выражений и «как дьела, любимяя», – ломает он себе язык.
– Для польских друзей я Марыся. Наполовину полька, наполовину ливийка, для информации.
– Так вы откуда? – спрашивает растерянно Григорий не очень воспитанно.
– Работаю в строительной фирме бен Ладенов, у меня множество американских друзей, а ты?
– Каждый второй у меня лечится. Я доктор, лечу позвоночник.
Григорий снова по-дружески похлопывает Хамида по спине.
– А вон того я в прямом и переносном смысле поставил на ноги.
Он показывает на худого высокого мужчину, который только что приехал в сопровождении двух больших «Фордов Эскалейд» с затемненными стеклами.
– Когда стоял на базе в этом их кретинском бейсболе, то искалечил два позвонка. Чтобы посол такое вытворял?! Ему грозило, что вообще не сможет ходить.
– В таком случае сразу записываю твой номер.
Хамид вытягивает телефон.
– На всякий случай, так как сейчас людей со здоровым позвоночником, который не болит, можно сосчитать по пальцам одной руки. Неизвестно, сможет ли завтра человек встать с кровати.
– В лечении Григорий действительно хорош, это я должна признать. Но только это у него и выходит, – подытоживает Грейс, вытягивая из машины раскладывающиеся стульчики и туристический столик.
– Ну, шевелись, черт возьми, помоги мне! – грубо обращается она к мужу.
Марыся и Хамид удаляются, не желая быть свидетелями семейной ссоры. Они оглядываются и видят плотную толпу общающихся между собой экспатриантов, из которых они никого не знают. Чувствуют они себя достаточно глупо, но через минуту с визгом шин паркуется знакомый автомобиль и из него выскакивает бодрый, как всегда, доктор Амир. Его жена Кинга и дочь Сара выходят буквально на секунду и мгновенно прячутся внутри, чтобы защититься от зноя.
– Братец, сколько лет!
Польский палестинец бросается Хамиду в объятья.
– Куда вы подевались? Все время были в Польше? Все здоровы? Как Дорота? Почему не отзывались? – забрасывает он вопросами и типично по-арабски не ждет на них ответа. – Мы только вчера вернулись.
Он прижимает Марысю и нежно целует ее в обе влажные щеки, а потом смешно вытирает себе рот обратной стороной ладони.
– Ваша малютка тоже здесь? Наверное, вы не были так же глупы?
– Что ты, мы сами плавимся на этой жаре! Пожалуй, слишком рано для таких пикников, ты так не думаешь? – Марыся протирает лицо одноразовым платочком, который после двух движений становится совсем мокрым.
– У американцев всегда глупые идеи, но, как их посол скажет, то все жополизы являются.
– Вот ты где, старый осел! – Кинга присоединяется к группе, так как видит свою подругу и не может усидеть в машине.
– Но ведь вы не должны быть здесь, – удивляется Хамид. – Что вам до них?
