– Успокойся! – выкрикивает полька. – Половина женщин, находящихся здесь, или бывшие пациентки моего старого, или будущие. Если видите где-нибудь сделанные сиськи, их наверняка ваял мой личный Пигмалион.
Она грубовато шутит и обнимает своего мужа за талию, чтобы через минуту отскочить от липнущей рубашки.
– Кинга тоже хотела бы, но стесняется попросить.
Амир нежно гладит жену по коротким волосам.
– Но носик все же я ей сделал, и ушки. А когда вас не было, то сделал липосакцию жирка на животике…
– Ты свинья! Может, всем это расскажешь, да?! – говорит женщина театральным шепотом, краснея от стыда. – Или дай объявление в прессе! О… Грейс?
Кинга удивляется и не слишком воспитанно показывает пальцем на землячку.
– Здесь их еще не было! Этой-то ты сделал основательный ремонт.
Мужчины хохочут.
– А что именно? – наклоняется Марыся к более низкой по росту Кинге.
– Как это что? Все! До сантиметра! Ты думаешь, пятидесятилетняя баба могла бы так выглядеть?!
– Я думала ей максимум за тридцать.
Марыся от удивления открывает рот.
– Наверно, наверно! В ее возрасте так можно себя подавать только после лифтинга личика, липосакции живота и бедер и выпрямления перегородки в носу. А последнюю инвестицию она сделала в отвисшие уши. Сейчас собирает пятнадцать тысяч на сиськи, потому что мой старый за более низкую плату этого не делает.
– У нее красивый нос, – восхищенно шепчет наполовину полька.
– А липосакция живота это очень больно? – тихо спрашивает она.
– Успокойся! – просто подпрыгивает Хамид. – Тебе не нужно исправлять природу! Она тебя создала прекрасно!
– Мириам, твой старик прав.
Амир как специалист подтверждает слова влюбленного мужа.
– А до лифтинга личика у тебя еще есть время, самое меньшее лет тридцать.
– Тут же, после этого омоложения, так ее проперло, – продолжает Кинга, наблюдая за польско-украинскими супругами, – что трахается с кем попало. А что хуже всего, развлекается с саудовцами… Без обид, Хамид, но эти барские или княжеские приключения в стране ваххабитов достаточно рискованны. Лаканье водки, обжорство и траханье напоказ грозят здесь головой, вернее, ее утратой.
– Я не знаю людей, которые это организовали, никогда в жизни ни в чем таком не участвовал, – саудовец врет и не краснеет.
Марыся как хорошая жена не возражает.
– Успокойся, мы об этом знаем!
Амир открывает бутылку французского белого вина, разливает по пластиковым стаканчикам, вбрасывает по кубику льда и наполняет газированной водой.
– Моя искренняя до боли жена только хотела вас предостеречь от близкого контакта с ними, правда, Кеня?
– Видите, как мой старый меня знает и понимает? Именно об этом и шла речь. А сейчас присоединимся к этому чертовому обществу, обменяемся визитками и едем уже домой, а то у нас ребенок в машине сварится.
– Не бойся, там у нее кондиционер и фильмы на DVD. Минуту еще выдержит.
– Приветики, Грейс, привет, Григорий! – сладким, как мед, голоском Кинга здоровается с нелюбимыми знакомыми.
Марыся удивляется. «Однако она тоже может притворяться. Такой я ее не знала. Может, у меня привилегия быть ее подругой, поэтому она со мной такая искренняя», – радуется она мысленно.
– Мэри, познакомься – Ян… Энн, Маргарет и ее муж… Стив, как дела?
Женщины входят в толпу, а у Марыси просто кружится голова от новых лиц.
Амир и Григорий вводят саудовца в мужское общество.
– Это Хамид, мой друг!
– Господин посол, хотел бы представить нового человека в нашей группе, – украинец подобострастно смотрит в глаза мужчине с загоревшим прямоугольным лицом.
– Ваше превосходительство, меня зовут Хамид.
– Хамид какой? – дипломат достаточно бесцеремонен с гостем. – Саудовец или араб?
Он говорит громко, раскатистым голосом военного, как будто находился на плацу или же полигоне, а все вокруг испуганно умолкают и смотрят в его сторону.
– Хамид бен Ладен, саудовец.
У стоящего навытяжку мужчины сереет лицо, и видно, как дергается щека.
– Кто сюда бен Ладена пригласил? А? – грозно хмурится посол.
Вдруг как из-под земли вырастает Стив.
– Это мой работодатель. Свой человек, – объясняет он, нервно сжимая кулаки. Неизвестный никому американец, стоящий тут же за дипломатом, наклоняется и шепчет нервному послу несколько слов на ухо.
Тот, успокоенный, садится на стул и уже с улыбкой приглашает гостя.
– Так пусть господин расскажет что-нибудь о своей необычной семье. Все охотно послушаем, так как до сих пор из СМИ мы знаем только одного бен Ладена, Усаму.
Экспатрианты смотрят на Хамида как на феномен и с беспокойством думают: такой же ли он, как и его родственник.
– Дайте-ка нам что-нибудь выпить, а то в горле пересохло!
Посол обращается вникуда, но тут же получает виски со льдом, а остальные участники, держа в руках запотевшие банки с пивом «Хайнекен», более крепкие напитки или вино, рассаживаются вокруг на свободных местах.
– Что ж, с чего бы начать?
Хамид для успокоения делает большой глоток спиртного, запрещенного в Саудовской Аравии напитка и начинает рассказ:
