– Если ты не хочешь поднять свою худую задницу, то я обращусь с этим к кому-нибудь другому! – бесится принцесса по любому поводу.
– Ну что вы, госпожа! – слышит она молниеносный ответ, полный подобострастия и заинтересованности.
– Хочу немедленно тебя здесь видеть! Бегом! Слышал?
– Спрашиваю, что нужно сделать только потому, что хочу подготовиться, – объясняет мужчина.
– Возьми еще кого-нибудь в помощь, так как нужно будет перенести кое-что тяжелое, может, выкопать яму… – понижает она голос, не зная, как осторожно описать задание.
– Хорошо, госпожа. Я приеду на пикапе с двумя пакистанцами. Привезу какой-нибудь инструмент вроде лопаты…
– Поспеши, черт возьми, а не устраивай здесь со мной беседы! – нервничая, она кладет трубку.
Ламия старается взять себя в руки. «Мне не из-за чего так нервничать, это в конце концов только обычный индус, и в придачу на моем спонсоринге[66]. И не такие вещи случались в саудовских домах, – шутит она о местных нравах. – Парень родом с какой-то, точнее не могу сказать, свалки в Индии. Кто же о таком мусоре спросит, кто о нем вспомнит?» Она глубоко вздыхает, но тут же кривится, потому что сладкий запах крови раздражает ее ноздри. «А та зараза? Пока она добежит до города, с ней расправятся дикие собаки, которые считают своим домом мое вади[67], – успокаивает она себя. – К черту этих грешных любовников! К черту глупое беспокойство!» Она поворачивается спиной к трупу, заворачивается в мягкий плед и словно впадает в дрему – так ее сегодняшний день измучил.
– Светлейшая госпожа… – тихий голос доносится до ее сознания, как с того света. – Светлейшая госпожа… Ламия!
Принцесса вскакивает с кровати.
– Что ты вытворяешь! – кричит она и сразу поднимает руку на худого, но крепкого тайца.
– Я отослал помощников, а то потом придется их убирать. У меня с ними было бы больше хлопот, чем помощи, – объясняет Рам, быстро хватая свою хозяйку за запястье. Он притягивает ее к себе и смотрит ей выразительно в глаза.
– А какие-такие хлопоты? О чем ты говоришь? Попробовал бы кто-нибудь из них не держать язык за зубами! – угрожает она.
– Представь себе, что они тоже люди и могли бы из любопытства что-нибудь кому-нибудь сболтнуть… – выразительно произносит он, поднимая при этом брови.
– Или прикинули бы и пошли с этим просто к твоему двоюродному брату, – бьет он в уязвимое место.
– Ну, хорошо, хорошо! Ты прав, – признает принцесса, пробуя освободить руку.
«Интересно, что ты, дерьмо, хочешь получить?» В ее жестокое сердце вкрадывается страх, но она смотрит на красивое лицо азиата, и уже точно знает, чего тот захочет.
– Отпустишь меня или так и будешь держать? – спрашивает она уже более благосклонно, вдруг отдавая себе отчет, что ситуация вообще не так хороша, как ей казалось раньше. В эту минуту она полностью зависит от своего работника. – Нужно как можно быстрее приняться за работу.
Она старается отодвинуть момент неизбежной расплаты.
– А куда нам спешить? – таец немного ослабил давление, но берет ее за другую руку. Он делает небольшой шаг к кровати, осторожно подталкивая женщину в этом направлении. Потом еще шажок и еще. У Ламии нет другого выхода – она должна уступить.
– Нужно спешить, парень уже стынет, – старается она все же выбраться из тупиковой ситуации и переключить внимание Рама на задание, которое его ждет.
– Он уже давно холодный.
Мужчина сладострастно смеется и уже более решительно толкает принцессу на большое ложе. Она чувствует его возбуждение через свободные брюки, сидящие у него на бедрах.
Они падают тут же около трупа молодого индуса, но, как видно, азиату это не мешает. Ему ничего не мешает, даже холодное отношение благородной принцессы и ее ледяной тупой взгляд. Женщина изо всей силы стискивает губы и сдерживает дыхание.
«Какой противный тип! – думает она. – Я тоже ему отплачу подобным, но, к сожалению, не сегодня. Сейчас он должен избавить меня от хлопот, но я уж найду способ, чтобы сбить с него спесь. Что он себе воображает?!»
Но ее возмущение ничего не меняет. Любовник решительно намерен получить зарплату. Прижимая принцессу к матрасу, он кладет ногу поперек ее худых ног, срывает с нее спортивную блузку, а затем – эластичный бюстгальтер и со звериным желанием смотрит на ее большую упругую грудь. Потом, чувствуя пассивность женщины, всовывает руку в облегающие ее красивую фигуру шорты. Он замечает, что на ней нет трусов, что еще больше его раззадоривает. У него шумит в голове, а в висках стучит пульс.
– Ты кажешься такой холодной бабой, но это не так, – шепчет он ей на ухо, сильно прикусывая мочку. – Горячая ты штучка, Ламия!
