Долина Фараонов или долина Пирамид до исламской революции представляла собой один из главных источников туристских доходов для страны, почти любой, кто прибывал в Египет. Эти сооружения представляли собой одно из чудес света, возле них была создана целая туристская индустрия. Можно было сфотографироваться на фоне пирамиды или сфинкса, купить миниатюрную копию любого сооружения в Долине, а за большие деньги – даже кусочек «настоящей мумии» – в одном из пригородов Каира с неопознанными трупами творили настоящие чудеса… Еще можно было прокатиться на верблюде – сесть на него бесплатно, а вот слезать – извините, уже за деньги. Были туристические маршруты на самый разный вкус и кошелек, обзорные экскурсии разной продолжительности, экскурсии с заходов в сами пирамиды… в общем, чем здесь только не было.
Мустафа аль-Джихади был здесь несколько лет назад как турист. На фоне тогдашнего столпотворения – стоянки для туристических автобусов, пустые на девять десятых выглядели мрачно и уныло.
Они вышли из машины, пошли к пирамидам, кое-где ноги утопали в нанесенном песке больше чем по щиколотку. Почти не было ни продавцов сувениров, ни верблюдов. Раньше здесь был армейский пост и пост антитеррористической полиции, спецподразделения Мухабаррата – долина Фараонов с ее скопищем туристов считалась целью номер один для террористической атаки. Теперь не было ни того, ни другого – стоял внедорожник, проходя мимо Мустафа заметил, как во внедорожнике, открыв рот, дрыхнет полицейский, с автоматом, с бородой, но без усов. И больше не было ничего – очевидно, новой власти было все равно, даже если кто-то вынесет отсюда саркофаг Тутунхамона. Или чего-нибудь еще. Все, что было в Египте до ислама, древнейшая и самобытнейшая культура объявлялась харамом. Дошло до того, что в некоторых пирамидах особо фанатичные закрашивали баллончиком лица людей на фресках.
Как, оказывается, просто оказалось решить проблему терроризма в долине Фараонов. Нет туристов – нет и терроризма.
Они зашли в какую-то гробницу… там было пыльно и пустынно. Мустафа еще раз попытался завести разговор про армию, но получил пару уклончивых ответов и больше ничего. Потом – они зашли в другую гробницу, там было еще и темно. Мустафа шел за своим провожатым, который шагал уверенно, очевидно, зная куда идет. И тут – провожатый обернулся и врезал кулаком Мустафе в солнечное сплетение, да так, что у иорданского журналиста искры из глаз посыпались, и свет в глазах померк.
Мустафа окончательно пришел в себя в какой-то камере, низкой, темной, пыльной и очевидно не имеющей выхода, кроме того, откуда они пришли. Строители пирамид были загадочными парнями – в обычной пирамиде было полно каких-то отнорков, коридоров, которые никуда не вели и были построены неизвестно зачем. Возможно, в некоторых из них что-то было – но это украли грабители еще до того, когда сюда пришли археологи. Возможно, это были какие-то ловушки. И сейчас – пирамиды были столь загадочными объектами, что с использованием современных пустотных сканеров – то и дело отыскивалось что-то новенькое.
Луч света светил ему в лицо. Ему было трудно дышать, он подумал, что возможно, у него сломано ребро. Или два ребра.
– Ну и кто ты такой, черт побери?
Вопрос был задан на арабском.
– Я журналист. Иорданской газеты.
– Чушь собачья.
На живот ему плюхнулся диктофон. Очевидно отключенный.
– Ты из этих?
– Из каких этих, черт побери?
– Кто на меня донес?
– Я не знаю, о чем ты.
– Смотри сюда, шакал.
Перед фонарем, в луче света появилась рука. В ней был пистолет, настоящий Sig 226 с настоящим коротким, очень современным глушителем.
– Видишь? Сейчас здесь не так много народа ходит. Тебя найдут через несколько дней, меня в стране уже не будет. Итак… кто тебя послал?
Мустафа решил рискнуть.
– Парень, проверь мой бумажник. Там кое-что есть.
Сказано было по-английски.
– Чушь.
Ответ был по-арабски.
– Я сейчас достану бумажник и протяну его тебе. У тебя есть оружие, у меня его нет. Ты ведь не боишься меня?
Для любого араба признаться, что он боится – означало потерять лицо.
Мустафа продолжал говорить по-английски.
– Хорошо. Только не дергайся.
Мустафа достал бумажник из кожи, телячьей, а не свиной и протянул его водителю такси.
– Посмотри за подкладкой. Там есть небольшой шов. Внизу.
Водитель сделал так, как он сказал. Достал карточку, поднес к свету.
– И что это значит, черт тебя дери?
– Это карточка генерального директора новостного вещания CNN. Подлинная.
Водитель помолчал какое-то время.
– Ты американец? – спросил он.
– Нет, я араб.
– Но работаешь на американцев?
– Я ищу новости для них. Я репортер…
Водитель сильно ударил Мустафу по ноге.
– За что!?
– Предатели…
На долину Фараонов опустилась ночь. Тяжелая, душная летняя ночь, не приносящая отдохновения…
– Откуда ты? Где ты служил?
Водитель недовольно покачал головой.
– Какая разница.
– Я твой друг.
– Американцы больше не друзья. Американцы предали нас.
– Это ложь!
