– Нет, леди. На кое-кого, кто решает вопросы в его пользу, понятно?
Господи… Она слышала о том, что ЦРУ и Пентагон содержат собственные частные военные компании, ссылают туда тех, кому нельзя оставаться на службе и используют их тогда, когда нельзя действовать официально. Но она и представить себе не могла, что в таких компаниях служат боснийские сербы. И что американское правительство или кто-то связанный с американским правительством может послать таких людей на улицы Каира, чтобы они убили как можно больше египтян.
Это невозможно было представить. Но это было так.
И это – невозможно было доказать. Совершенно.
– Что ты будешь делать дальше?
– Воевать. Пока есть возможность воевать – я буду воевать, леди. Пришло время ответить им тем же, что они сделали с нами. Никто не отомстит им – кроме нас…
Снайпер снова зашевелился. Что-то сделал в окне. Встал.
– Машина пришла. Мы высадим тебя недалеко от посольского квартала. Дальше дойдешь сама…
Люди с оружием, в головных повязках черного цвета – перебегали по улице правительственного квартала, от укрытия к укрытию. По ним стреляли – отрывистые, одиночные, глухие выстрелы. Пули часто находили цель – и люди в черных повязках падали. Но на их место приходили другие, они бежали и бежали вперед.
Впереди – чадно горел, стоя на ободах полицейский фургон. Дальше – горел еще один, этот, похоже, сожгли из гранатомета…
Камера была тяжелой. Очень тяжелой. Она не знала, как Дик постоянно носил ее и не уставал. Но ведь как то носил, верно?
Дик…
Она только сейчас начала понимать, как ей не хватает Дика. Несчастного философа – гея, всегда готового подставить плечо, поддержать – и в то же время всегда в лицо говорящего, где она не права. Наверное… если бы он остался жив, она сделала бы ему предложение. В конце концов – ей нужен друг и ему нужен друг. Почему бы не сэкономить на квартплате?
Дик бы ее никогда не предал. Она была в этом уверена…
Их водитель – резко свернул в какой-то проулок, грязный, вонючий, заваленный мусором. Покатился по нему… боковая дверь у микроавтобуса была открытой… вонь гниющих отходов вонзился в нос, как шило.
Еще один поворот…
За последние дни – ситуация в Каире окончательно вышла из-под контроля, а две противоборствующие группировки – начали распадаться на более мелкие части. Несмотря на меньшинство по численности – подготовленные, спланировавшие все свои действия во время путча, проявляющие нечеловеческую жестокость по отношению к противнику военные были близки к тому, чтобы окончательно подавить сопротивление в Каире. Несмотря на переданные записи, содержащие ужасающие кадры расстрела людей с вертолета – американцы ограничились дежурными осуждениями. Их можно было понять… нормальным, человеческим умом. Шла операция против Ирана, поляки учудили на Украине и с этим что-то надо было делать… а там с каждым днем становилось все хуже и хуже. Афганистан продолжал отвлекать внимание … боевики следили за действиями контингента подобно стае волков, терпеливо следующих за старым, но все еще сильным лосем. Но она этого не понимала…
– Нельзя, мэм.
Морской пехотинец из охраны посольства – молодой, белобрысый, сменивший ружье на карабин М4 решительно заступил ей дорогу.
– Туда нельзя, мэм.
– Я в туалет.
– Мэм, туалет есть на этом этаже…
– Черт, там грязно!
– Мэм, нельзя…
Молодому морскому пехотинцу было не по себе – он прекрасно знал, с кем имеет дело. Стоящая перед ним дамочка относилась к категории «штучек с восточного побережья» – тех, кто подает иски в суд за домогательство и считает, что морские пехотинцы это экстремисты и фашисты. Но командир приказал ему никого из гражданских вниз не пускать – и он должен был выполнить приказ.
– Пустите!
Приклад пулемета преградил путь.
– Мэм, вы не должны выходить с этого этажа.
– Вы об этом пожалеете!
Развернувшись, Алиссон гордо пошла назад…
Они уже два дня сидели на чемоданах – фактически взаперти. Высотное здание посольства США было в осаде, они сами видели пулеметчиков и снайперов морской пехоты, держащих под прицелом соседние улицы и готовых стрелять. Прочему то за ними до сих пор не прислали эвакуационный вертолет – видимо, все те, которые находились в Джибути, были заняты против Йемена или против Ирана. Или еще против кого. Вероятно, правительство США сделало большую ошибку – им следовало эвакуировать журналистов первым рейсом, специально послать вертолет. Чтобы они не причиняли вреда сверх того, что уже причинили.
– Привет, милочка…
Алиссон мрачно посмотрела на подошедшую к ней женщину. Чертова крыса!
