— Ты, разумеется, отдаешь себе отчет, что это лечение закончилось бы для Мириам тюрьмой, а может, и громким судебным процессом, который против нее начала бы полиция нравов или ее муж. Этого ты хочешь для нее и для нас?! Ты что, не знаешь, где мы живем? Не притворяйся филантропом и добреньким братцем. Тебя не было с нами около десяти лет, и мы как-то справлялись, вот и на этот раз сумеем выйти из этой скверной ситуации. — Она делает ударение на каждом слове, и в каждом ее слове слышится упрек.
— И ты, конечно, уже придумала, каким именно образом? — с иронией спрашивает Ахмед.
— Мириам должна принимать лекарства. Успокоительные, веселящие, снотворные… — Малика делает паузу. — Время лечит раны, все проходит, и ее депрессия тоже пройдет. Но без медицинского вмешательства тут не обойтись.
— Ну так в чем же дело? У тебя есть доступ к неплохому ассортименту лекарств, сестрица. Почему, черт побери, ты сразу ей чего-нибудь не прописала?
— Прописать не проблема, важно, чтобы она соизволила их принимать, причем в правильной дозировке, не слишком много и не слишком мало… Вот в чем трудность! До сих пор она даже витамины не пила.
— Нужно это контролировать. Значит, ближайший месяц она будет жить у матери. Уж мама займется ею вплотную. Уверен, она глаз с нее спускать не будет.
Мириам пораженно смотрит то на Ахмеда, то на Малику.
— То есть как это? — слабым голосом спрашивает она.
— Именно так. Так, как должно быть. — Ахмед говорит твердо и решительно.
— Ты шутишь! Я ведь не маленькая.
— Может, и не маленькая, но все еще глупая, потому что до сих пор не в состоянии понять, в какой стране живешь. Это тебе не Америка! — орет Ахмед на всю клинику, в которой ночью, слава богу, никого нет.
— Унялся б ты хоть в такой момент. — Мириам презрительно кривит губы.
— Или будешь жить у матери, или мы отдадим тебя в психушку, а после нее я уж не знаю, куда тебя отправят, меня это, признаться, не интересует. Чтобы спасти остатки чести нашей семьи, придется от тебя отречься, моя милая развратная сестрица.
— Да пожалуйста! — Бледная как мел Мириам приподнимается на локте. — Ты, видимо, забыл, что у меня есть муж и что только он может против моей воли поместить меня в психлечебницу. Ха!
— Должен тебя известить, что, если бы не я, твой муж давно бы с тобой развелся. Он видеть тебя не может, и я этому нисколько не удивляюсь!
Мы с Маликой стоим в сторонке, следя за этой перепалкой и не намереваясь вмешиваться.
— Интересно, какова теперь будет реакция этого горемычного рогоносца? Любящая женушка прямо у него под боком режет себе вены. Ха! Не иначе как из любви к нему, не правда ли? — безжалостно продолжает Ахмед, передохнув минутку.
— Да пропади все пропадом! — Мириам отвязывается на полную катушку. — Пускай разводится и оставит меня в покое! Нечего меня пугать, я не боюсь!
— Вот и отлично! — Кажется, Ахмед только и ждал этих слов. — Я тоже рад и убежден, что на этот раз так и произойдет. Наконец-то сбудутся твои мечты. Итак, собирай свое барахло, потому что, как тебе известно, после развода женщина возвращается к своим родственникам, в твоем случае — к матери. Ну, разве что ты предпочтешь отправиться к отцу и его новой женушке… А когда несчастный Махмуд официально обвинит тебя в прелюбодеянии, ты угодишь в тюрьму или в исправительное заведение, на ресоциализацию, и оттуда уже никто тебя не вытащит, потому что я позориться больше не намерен. Вот! У тебя есть право выбора — видишь, как замечательно!
Мы все молчим, затаив дыхание. Аргументов, кажется, уже не осталось, все сказано.
— Малика, отвезешь нашу пострадавшую домой. — Ахмед отдает короткие распоряжения, мы слушаем.
— Так и сделаю, — безропотно отвечает старшая сестра.
— Завтра утром Дот приедет и поможет тебе собрать вещи. — Теперь он обращается к Мириам. — И я бы не хотел, чтобы ты ее каким бы то ни было образом обижала. Вместо того чтобы оскорблять людей, которые желают тебе добра, научись говорить «спасибо». В том, что ты оказалась в таком положении, виновата ты сама и никто больше. Ты еще радоваться должна, что у тебя такая толерантная семья. Другие бы тебя давно уже… — Не договорив, он презрительно кривит губы, крепко берет меня под руку, и мы уходим.
К счастью, Рамадан закончился, следующий будет только через год. А я с недавних пор как-то странно себя чувствую. Утром просыпаюсь в холодном поту; то дрожу в ознобе, то мне жарко. В животе будто переливаются какие-то воды, хлюпают пузыри; должно быть, я где-то подхватила амебу, распространенного здесь паразита. Тревожить Ахмеда не хочу, поэтому сама покупаю себе емкость и собираюсь как-нибудь после фитнеса отнести кал на анализ. Поликлиники здесь почти на каждой улице, так что с этим проблем нет.
Тренировки для меня давно уже не тяжелы, откуда же вдруг эта внезапная слабость? Кажется, я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Часто рябит в глазах, и не только во время физических упражнений, а казалось бы, и без причины. Начинаю всерьез беспокоиться.
