— Убралась отсюда, и то уже хорошо! — бормочу я, совершенно обессиленная. — Никто не будет каркать над моим ребенком.
Утром просыпаюсь в неудобной позе, свесившись над коляской. У меня болит каждая косточка, а позвоночник трещит в районе крестца. Ахмед тихо постанывает, лежа поперек нашей кровати. Кормлю малютку, которая, несмотря на бессонную ночь, неплохо выглядит. Затем, держа карапуза на руках, укладываюсь, чтобы хоть на минутку выровнять спину.
— Дай мне ее, а сама поспи немного, — слышу я измученный голос мужа.
— Спасибо.
Не знаю, как долго я дремала, но подхватываюсь, услышав крик матери и стук открываемой двери.
— Дося, я с этой женщиной больше не выдержу! — рычит по-арабски Ахмед. — Она доводит меня до бешенства!
— Отдай мне этого ребенка, еще угробишь его!
Мать подбегает к Ахмеду и хочет вырвать у него Дарин.
— Что ты устраиваешь? — Я пытаюсь встать с кровати. — Неужели ты никогда не остановишься?
— Я спасаю мою внучку! Этот идиот сломает ей хребет!
— Этот идиот, как ты его называешь, — отец моей дочери, и, хочешь ты этого или нет, он будет ею заниматься. Наверняка он более уравновешенный, чем ты, и мне спокойнее, когда он с Дарин, а не ты.
— Или ты совсем уже с ума сошла, или…
— Успокойся, мама, не кричи. Иди отсюда и займись своими делами.
— Выбрасываешь меня снова?!
— Дай мне ребенка, тогда я выйду. — Она бросается с распростертыми руками, тараня мимоходом Ахмеда плечом.
Он отклоняется, и мать стремительно валится на кровать.
В последнюю минуту мне удается отодвинуться в сторону.
— Видишь, как относится ко мне твой арабский муж?! Уже собрался бить, — вдруг начинает она стонать со слезами в голосе. — Так-то вы обращаетесь с пожилыми женщинами, хорошее же будущее тебя ждет!
— Он даже не дотронулся до тебя! Спасибо Богу, видела собственными глазами, так что не надо ничего выдумывать.
— Держи его подальше от меня, очень прошу, а то я ему покажу. Жизнь тебе еще отплатит! — кричит она напоследок, потрясая кулаком.
— Ты нам снова грозишь какой-то трагедией? А может, ты этого хочешь?
Дарья снова начинает плакать. Вначале попискивает слабо, но через минуту плач переходит в крещендо, а вскоре ее маленькое тельце сотрясается от внезапных спазмов.
— Довольна?! — стараюсь я перекричать верещание ребенка. — Смотри, чего ты добилась!
Я падаю на кровать и заливаюсь слезами. Мать демонстративно покидает нашу спальню, на прощание хлопнув дверью.
— Поедем с маленькой к доктору. — Ахмед не комментирует ссору. — Собирайся. Должны же быть против этого какие-то средства, обезболивающие или успокоительные. Если ничего не поможет, собираем консилиум у моей мамы. Семья, кумовья, все бабы в округе. В конце концов, здесь много детей рождается, не может же это быть уникальным случаем. А Малика наверняка порекомендует самого хорошего педиатра в городе, в крае или даже на всем Близком, Среднем и Дальнем Востоке. У нее есть один талант, даже гений с чутьем. Он учился в Европе, а стажировался в Америке, но в родной стране может больше заработать, поэтому после многолетнего пребывания за границей вернулся в отчизну. Он прекрасно себя чувствует, а его маленькие пациенты — еще лучше.
— Приветствую, приветствую вас. — Доктор лично открывает нам дверь кабинета. — Доктор Малика звонила, я в курсе.
— Спасибо, что нашли для нас время. — Мы играем в соблюдение условностей, но у нас нет другого выхода. Я улыбаюсь, хотя едва стою на ногах. Хочется, чтобы он предложил мне стул.
— Может, вы отдохнете, вижу, что малышка вам дает прикурить, — сочувственно произносит доктор.
— Так ужасно плачет, не знаем, что и делать, — жалуюсь я слабым голосом.
— Судя по описанию Малики, это типичный случай, ничего не бойтесь, мы тщательно осмотрим нашу маленькую пациентку.
Как назло, Дарья спит себе сладко и только время от времени издает тихие звуки. Можно подумать, что идеальный ребенок.
Исследование длится почти час. Все малыши, особенно новорожденные, не могут быть настолько терпеливыми. Из-за двери доносится вначале тихое хныканье Дарьи, позже плач, а под конец — рев.
— Что они с ней делают? — У меня сердце вырывается из груди.
— Поверь мне, конечно, не обижают, — успокаивает меня Ахмед.
Вижу, что он вспотел. На лбу и под носом собрались капельки пота. Он хрустит пальцами рук, что всегда ужасно меня раздражает, но сейчас я не обращаю на это никакого внимания. Хожу туда-сюда, как зверь в клетке. Мучат моего ребенка!
— Как там? — Малика машет нам рукой в знак приветствия. — Глядя на вас, можно предположить наихудшее. — Ведь это всего лишь детские недомогания.
Она прижимается ко мне и похлопывает меня по плечам.
— Дот, ты вся мокрая, успокойся. — В ее взгляде читается искреннее беспокойство.
— Это уже слишком долго длится. Там что-то не так, — выражаю я свои опасения.
— Колики у детей случаются даже в самой заботливой семье, необходимо это пережить. Через два-три месяца вы обо всем напрочь забудете. — Она задумывается и крутит головой во все стороны.
