— И что ты придумала? Я открыта для всех предложений. — Медленно, будто старушка, я приподнимаюсь на локте. Болят все мышцы и кости — понятия не имею почему.
— Ах ты инвалидка! Ты же заржавела! Обленилась!
Малика выглядит отлично: она, как всегда, элегантна в одном из своих деловых костюмов, на этот раз бежевого цвета, на высоких каблуках; кожу ее оттеняют ненавязчиво поблескивающие украшения. Волосы уложены, ногти накрашены… Боже мой! Я чувствую себя бедной родственницей из деревни.
— Слушай меня. Сначала — бегом в ванную, затем я веду тебя в салон красоты, а то с тобой на людях показаться стыдно… А после обеда мы отправляемся к тетке Мине. — Она планирует мой день, и сердце у меня от радости начинает биться быстрее.
— А кто она?
— Мамина сестра, но старше меня всего на несколько лет. Ты ведь знаешь, здешние женщины рожают чуть ли не до самой смерти, а количество детей — это их гордость. Роды в зрелом возрасте должны служить доказательством того, что они еще молоды и бодры. Правда, выглядят они как страшилища, а дети уже буквально сами из них выпадают, но это другой вопрос… В каждой стране свои обычаи.
— А вот у нас…
— Ладно, ладно, не сейчас, — нетерпеливо перебивает меня Малика. — Дочь тети Мины, идиотка, выходит замуж. А я, как ближайшая тетка, обязалась во всем ей помочь.
— Похоже, помогать другим у тебя в крови.
— Дело не в этом, и я бы даже не сказала, что они как-то особенно любят меня. Просто у меня есть деньги и связи, и я, в отличие от них, способна организовать что угодно.
— А почему твоя племянница — идиотка? Она что, по доброй воле идет за столетнего старикана? — Кажется, меня ничто не удивит, я ведь уже немного знаю здешние нравы.
— Нет, все еще хуже. Она-то считает себя современной и образованной, — начинает рассказ Малика, одновременно вталкивая меня в ванную и открывая кран. — Только что окончила университет и стала полноценным инженером. Защитила диплом два месяца назад. Ей бы работу искать, ведь по ее специальности столько предложений! А она замуж идет. Кретинка! — кричит Малика, усевшись на сиденье унитаза, и всплескивает руками. — Зачем только учить таких?! Государство целые миллионы на них выбрасывает!
— Но что же все-таки не в порядке? Жених хреновый? — допытываюсь я.
— Да нет, с женихом они знакомы уже лет пять. Ей повезло — они влюбились друг в друга. Славный молодой человек, ее однокурсник.
— Так в чем проблема? Поженятся и пойдут оба работать. Они просто хотят быть вместе.
— Да они давно вместе. Тетя Мина и ее муж не такие, как мои родители, наоборот, они уж слишком современных взглядов. Молодые давно встречались, спали вместе, и все об этом знали. Даже я считаю, что это несколько неприлично, бросает тень на семью. Они разве что в одном доме не жили.
— Ну, знаешь…
— Что — «знаешь»? Знаю! А вдруг бы он на ней не женился?! И осталась бы одна уже не девственницей, прослыв шлюхой… Можно, конечно, заштопаться в Тунисе за тысячу долларов и снова строить из себя невинную, это сейчас нетрудно, но люди-то все знают, все видят. Кто бы на ней потом женился? Разве что какой-нибудь имбецил, ну или там дедушка, который уже одной ногой в гробу… Так здесь принято: девственность нужно отдавать только собственному мужу. Такова традиция.
— Да ведь все уладилось, они женятся, а ты ворчишь… — Я по-прежнему ничего не понимаю, и мне кажется, что Малика просто любит осуждать всех и вся.
— После свадьбы она уже не станет думать о работе и карьере — сразу побежит покупать колыбельку. Вспомнишь мои слова. Через девять месяцев появится крошка.
— Но это должно быть их общим решением… Вероятно, они умеют предохраняться, раз уж все предыдущие годы у них это получалось.
«Не то что у меня, — думаю я. — Залетела с первого же раза». Но стоит ли в этом признаваться, особенно Малике, этой эмансипированной моднице?
— После свадьбы любой арабский парень, даже самых современных взглядов, хочет как можно скорее заиметь ребенка. Непременно!
— Да уж…
— Увидишь, какой это ад — устраивать здесь свадьбу и готовиться к ней! А потом придут сотни дармоедов и начнут искать пятна на солнце, будут приглядываться, что не так, чтобы затем посплетничать и осудить нас. Но мы не сдадимся! Всем утрем нос, и пусть пожелтеют от зависти!
Вот это я люблю! Вокруг Малики всегда что-то происходит, и, когда ты с ней рядом, кровь быстрее бежит по жилам. Сломя голову я бегу вниз по лестнице, посвежевшая и вновь исполненная воодушевления. Все-таки жизнь прекрасна!
