— Точно Тамирлан, — согласился доктор, разглядывая маленького человечка, — не нашей породы ты, Тамирлан, а отец твой, наверное, очень красив, а мать, так вообще красавица. Чувствуется в тебе порода, Тамирлан.
Старому доктору нравилось, как звучит имя смуглого крепыша с серыми серьёзными глазами.
Амирхан всё утро не находил себе места. Он рвал и метал, сам не понимая, от чего так скачет настроение. Воскресенье. Вся прислуга попряталась, стараясь вообще не попадаться на глаза, до полного комплекта ещё и без предупреждения пожаловали отец с матерью. Он не хотел никого ни видеть, ни слышать, ни, тем более, разговаривать. Жена засуетилась, отдавая приказания слугам, готовить угощения и накрывать на стол, встречая гостей. Амирхан, сжав кулаки, исподлобья глянул на вошедших родителей.
— Сынок, что с тобой? — ласково спросила мать, пытаясь погладить сына по руке, но тот только фыркнул в ответ и резко отдёрнул руку.
— Ты как себя ведёшь? Что случилось? Забыл, что ты мужик? — в голосе отца послышалась сталь.
Но Амирхан даже ухом не повёл, он прищурился и в лоб спросил:
— Чего приехали?
Такого в отношении родителей он даже будучи подростком никогда ещё себе не позволял, а тут. Если мать растерялась, то отец был в ярости. Но сын проигнорировал его испепеляющий взгляд и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Мать и отец переглянулись. Они вопросительно уставились на невестку, но и та лишь виновато улыбнулась.
— Он с утра сегодня такой. Вчера всё было нормально. А сегодня как вышел из своей спальни, так только рычит на всех.
Когда мать, не смотря на запрет отца, всё же вошла в кабинет Амирхана, тот сидел на диване бледный и тяжело дышал.
— Сынок, — забеспокоилась женщина, — ты заболел?
— Не знаю, мама. Чувствую какую-то боль в животе. Боль не постоянная, но, когда прихватывает, дышать становится совсем тяжело, а затем отпускает.
Как не сопротивлялся Амирхан, но мать настояла, чтобы они все вместе поехали в больницу. Там его несколько часов крутили и вертели, взяли кучу анализов, но только развели руками. Пока слушал врачей о своём здоровье, почувствовал во всём теле лёгкость, боль и спазмы неожиданно прошли. Амирхан не веря, что всё закончилось так внезапно, лежал и прислушивался к себе, но его ровным счётом ничего не беспокоило. Вот и врачи сказали, что у него все показатели в норме и что они не могут сказать, что с ним случилось. Предложили подождать и понаблюдать какие ещё появятся симптомы. Когда Амирхана оставили в палате одного, дав ему возможность одеться, в дверь заглянула старая женщина, работающая чуть ли не тысячу лет в этой больнице медсестрой. Мужчина вопросительно уставился на гостью, а та, потупив глаза в пол, поинтересовалась:
— Всё прошло, господин? Вам стало легче?
— Прошло, — настороженно ответил Амирхан.
— Говорят такое очень редко, но бывает. Мне не довелось с таким сталкиваться, но бабушка моя, а она много всего знала, рассказывала о таком.
— Что бывает? О чём о таком рассказывала? — нахмурился мужчина, злость снова начала закипать внутри. Как же ненавидел он состояние беспомощности.
— Бывает, что мужчина чувствует, когда рожает его женщина, если внутренняя связь между ними сильна. Бабушка говорила, если женщине совсем плохо при родах, то таким образом мужчина берёт на себя часть её боли, спасая её и младенца. Но бывает это, когда именно любовью связаны мужчина и женщина.
— Рожает? — машинально повторил за женщиной Амирхан. — Кто рожает?
— Да что ж ты такой бестолковый. Я же говорю, твоя женщина только что родила ребёнка, а ты чувствовал её схватки. А когда роды закончились, тебе и полегчало.
Покачав головой, старая медсестра выскользнула обратно за дверь, как будто её и не было. «Неужели Тис родила? Но при чём здесь я? Я не могу быть отцом её ребёнка.» Амирхан задумался. Он уже много раз задавал себе вопрос: «А мог ли он принять ребёнка Тис от другого мужчины?» и каждый раз сжимал кулаки, не решаясь заглянуть в свою собственную душу. Да он мог считать этого ребёнка своим, но вот измену он простить не мог. Не получалось у него договориться с самим собой, когда понимал, что Тис отдавалась другому. Теперь и он был связан с другой женщиной узами брака. Никак не мог понять, как допустил, что его жизнь перестала зависеть от его решений, но ничего уже не мог изменить.
