Постепенно, хоть далеко не сразу, но Тис на самом деле стала замечать, что жизнь продолжается. Седой отвлекал её от тяжёлых мыслей и не позволял копаться в прошлом и в себе, оценивать свои когда-то сказанные слова и поступки. Парни всё также не давали скучать, втягивая в свои споры и свою жизнь, вытаскивая на пикники и посиделки у кого-нибудь на даче. Последним рубежом стало событие, когда Тис впервые ощутила жизнь в своём животе, тогда она уверенно и бесповоротно отсекла прошлое и, связанное с Амирханом, великое чувство чистой и безответной любви. Однажды утром, лёжа в постели почувствовала, толчок, потом ещё один, а потом и посильнее. Ахнув, схватилась невольно за живот, а поняв, что происходит, улыбнулась, прислушиваясь к тому маленькому чуду, которое только что отчётливо заявило права на свою жизнь, пока ещё робко постучавшись в новый мир.
— Я люблю тебя, кроха. Всё сделаю, чтобы ты был счастлив. Правильно говорят, что мужики приходят и уходят, а дети — это продолжение, будущее, которое намного важнее. Всё равно уже ничего не изменишь. Седой прав, он сделал свой выбор и нужно признать, что это его право, мы с тобой не вписались в его жизнь.
С этого момента Тис больше никогда даже в своих мыслях не называла мужчину, которого когда-то любила и который был отцом её ребёнка по имени, осталось лишь местоимение «ОН».
В жизнь постепенно возвращались краски. Чтобы заполнить день и не впадать в болезненные воспоминания Тис погрузилась в работу, проверяя все отчёты по комбинату, занимаясь переводами, а параллельно глубже изучая бизнес, который перевёл на неё Павел Ильич. Благодаря собственным стараниям и обучению в военной школе она хорошо владела четырьмя языками, поэтому заказы на переводы росли с геометрической прогрессией. Рекомендации и отзывы давали результат, работала она быстро и качественно, и не было никаких нареканий. Иногда Тис проводила за компьютером всю ночь. Только Седой становился всё мрачнее и мрачнее. Бывая у неё, он подолгу смотрел на работающую Тис и хмурился. В один прекрасный день всё же не выдержал и, стараясь не орать, потребовал, чтобы она перестала себя изводить и перешла на щадящий режим. Поймав не понимающий и обиженный взгляд, он устало протёр лицо, успокаиваясь:
— Пойми, девочка, нужно закрыть прошлое в прошлом. Я тебе уже говорил, не зарываться от него в работе. Ты сильная, никогда не сдавалась, вспомни из каких передряг ты выходила со своими парнями. Напомню, что выходила победителем. Вот и сейчас мы рядом с тобой, ты не одна и ты всё преодолеешь. Денег у тебя и так достаточно даже с арабских счетов ничего не берёшь, но загружаешь себя работой так, что света белого не видишь. Если не бросишь эти переводы, обещаю, пожалуюсь Павлу, вот он тебе тогда задаст трёпку. Увезёт к себе в коттедж и будет контролировать каждый шаг, об интернете будешь только мечтать. Это моё последнее предупреждение, Тис.
Тис, сдерживая слёзы, обняла того, кого считала своим отцом. Того кто заменил его и всегда был рядом. Ругал и хвалил, но никогда не отворачивался, потому что был настоящим отцом, несмотря на отсутствие между ними кровного родства.
— Спасибо тебе, Седой. Мне повезло, что я встретила тебя. Только не звони Павлу Ильичу.
— Просто поверь мне. Банальная избитая фраза, но по-другому не скажешь: «Жизнь не стоит на месте». Со временем всё изменится, девочка моя, боль пройдёт.
— Не волнуйся, Седой, я уже переболела. Прекрасно понимаю, что наши пути с ним разошлись. Сейчас сама удивляюсь, на что я рассчитывала? Простая русская девчонка, на самом деле оказалась очень глупой и доверчивой. Как я могла поверить, что такой человек, как Он, влюбится в меня? Оглядываюсь назад и удивляюсь, что придумала себе сказку, вроде бы не дура и в жизни уже прошла хорошую школу предательства и боли, а тут как будто мозги отключились. Погладили меня по шерстке, я и растаяла.
— Наконец-то, впервые за всё это время слышу твои здравые рассуждения. Теперь передо мной снова ты, Тис, прежняя, умеющая трезво мыслить и взвешивать каждое своё слово. Напоишь чаем?
— Ещё и накормлю. Только Лилии не вздумай сказать, что сыт.
Когда Седой ушёл, а Тис прислушалась к себе. Она и вправду в какой-то мере излечилась, успокоилась. Лёжа в постели, мысленно прокручивала свои воспоминания, в которых был уже чужой мужчина и далёкая совсем не тёплая страна. Представила эти воспоминания в виде старой пожелтевшей газеты. Скомкав мысленно бумагу, бросила её на землю, сверху придавила большим камнем.
