– Рамаль Хатун! Вот ты где! – на выдохе прошептал запыхавшийся Масуд-ага, который, увидев меня, расслабленно улыбнулся, схватился за вздымающийся живот и прислонился к стене.
Похоже, что он бежал за мной от самых дверей покоев Дэрьи Хатун.
– Что такое, ага?
– Иди скорее к себе в покои! Валиде и повелитель тебя там ждут!
Боже! Чем я заслужила такую честь? Неужели будут промывать мне мозги наставлениями – мол, Дэрья Хатун носит ребенка падишаха, и ты должна относиться к ней с почтением и уважением? Этого мне еще не хватало. Я насупила брови и с недоверием посмотрела на главного евнуха.
– А в чем дело? Я в чем-то провинилась?
– О аллах! Зачем так много вопросов! Сказано – сам
Он отскочил от стены, словно мячик, и резвым плывущим шагом направился обратно в гарем, периодически оборачиваясь и жестом поторапливая меня.
Подол его синего кафтана колыхался, точно волна, гонимая легким бризом. Я усмехнулась. До чего странный тип – столько грации и изящества в движениях не у каждой балерины встретишь, а тут средневековый евнух.
В общей комнате происходило нечто странное. Все девушки выстроились в ряд, как тогда – в первый день, а мимо них, подражая повадкам хазнедар и горделиво задирая подбородок, вышагивала Дэрья Хатун. Позади нее, сложив на груди руки, стояли обе калфы.
Я замерла в дверях, не решаясь войти и обнаружить свое присутствие. Мне совсем не хотелось вступать в перепалку с беременной наложницей, которая возомнила себя пупом вселенной.
Проскользнувший внутрь Масуд-ага обернулся и, заметив мое замешательство, начал активно жестикулировать за спиной у фаворитки, зазывая меня войти. Я лишь отрицательно покачала головой, чем вызвала на его лице бурный протест. Он сдвинул брови и сжал губы, взглядом показывая на левое крыло второго этажа, где и располагалась моя новая комната.
Тем временем, не замечая этой молчаливой перепалки, Дэрья Хатун замерла перед Эленой, рассматривая ее пытливым взглядом.
– Ты! – отрезала она. – Кто такая? Откуда?
– С Крита, госпожа. Я Элена, – ответила гречанка слезливым голосом.
Ой, ну прямо бедная овца! – подумалось мне, – «сами мы не местные, дайте попить, а то переночевать негде».
Притворство девушки вызвало у меня тошнотворный спазм в животе. Подумать только, какая тихоня!
– Как ты здесь оказалась? – продолжила строгий допрос Дэрья Хатун.
– Пираты схватили в порту, когда я рыбу покупала. Привезли сюда и продали в рабство.
Эта хитрая, изворотливая лиса вдобавок к своему печальному рассказу пустила скупую слезу.
От ее слов мне захотелось плеваться. До чего лживая особа! Так и хотелось крикнуть: «Берегись, Дэрья, пригреешь на груди еще одну змею, а она туда же – в постель к Джахану метит».
– Пусть она будет, – заявила моя бывшая хозяйка, обернувшись к калфам, и, заметив притаившегося там Масуд-агу, удивленно вскинула брови: – А ты чего здесь прячешься? Чего вынюхиваешь?
Евнух попятился к лестнице, подергивая уголками рта:
– Что вы, госпожа! Я наверх иду, проверить приготовления в покоях Рамаль Хатун!
Его бледное гладкое лицо напряглось, выдавая внутреннюю борьбу. Бедняге приходилось постоянно врать, чтобы ненароком не попасть в немилость.
– Пошел прочь! Слышать о ней ничего не желаю! – выкрикнула Дэрья, сжав кулаки.
Я инстинктивно спряталась за дверную створку, слушая, как колотится в груди мое сердце. Заглянув в низкое зарешеченное окошко, я увидела, как она в сопровождении довольной Элены поднимается к себе в покои, и только теперь смогла переступить порог общей комнаты.
– Ну, скорее же, Рамаль Хатун! Ты, видно, смерти моей хочешь! – заныл Масуд-ага, вцепившись руками в деревянные гладкие перила каменной лестницы, ведущей на второй этаж.
Я кивнула в знак приветствия Зейнаб-калфе и Арзу-калфе и уже сделала первый шаг на ступеньку, как услышала за спиной незнакомый тонкий голосок:
– Рано радуешься, Рамаль Хатун! На втором этаже полно свободных покоев, а на первом – красивых девушек. Наш падишах молод и красив, он не станет довольствоваться одной наложницей. Этот гарем увидит еще не одну гёзде. Наслаждайся, пока с тобой не случится то же самое, что и с Дэрьей Хатун, хотя ей еще крупно повезло. Повезет ли тебе?
Я спиной почувствовала ее колючий, завистливый взгляд и, не оборачиваясь, ответила громко, так, чтобы все услышали:
– Любовь падишаха – это не везение, а дар. Весь вопрос в том – кто его заслуживает?
Меня провожала гробовая тишина. Даже словоохотливый Масуд-ага лишь тихонько сопел носом за моей спиной.
– Пришли, – он обогнул меня и первым подбежал к узкой резной двери, ведущей в мои новые покои.
Открыв ее для меня, евнух почтительно поклонился, расплываясь в улыбке, и отошел в сторону. Я полной грудью вобрала в себя сладковатый, пропитанный благовониями и испарениями женских тел воздух и вошла внутрь, склонив голову.
Мой взгляд зацепился за уже знакомые черные вздернутые мысы кожаных тапочек повелителя и округлые светлые мысы атласных туфель валиде, которые выглядывали из-под края ее алого платья.
