Я взглядом указала ей на темный проход и поднесла ко рту указательный палец. Моя подруга и ее ухажер одновременно посмотрели в том направлении. Заметив торчащие мысы тапок, Лерка поднесла ко рту руку и с ужасом посмотрела на меня. Первиз-бей сжал кулаки и покраснел, как перезревший помидор.
Его глаза налились кровью, а желваки на лице начали ходить туда-сюда, точно он пытался прожевать столетнюю ириску.
– Зейнаб-калфа! – гаркнул он так, что у меня зазвенело в ушах.
Торчащие мысы тапок тут же скрылись за углом, и он бросился вдогонку. Но его планам по поимке подлой шпионки не суждено было сбыться. Не успел он добежать пары метров до нужного прохода, как двери шахских покоев отворились и в коридор в широком, переливающемся в свете факелов черном сатиновом халате вышел шах Джахан. Он смерил недоуменным взглядом сначала начальника своей охраны, потом забившуюся в темный угол и дрожащую от страха Лерку, а в конце и меня. Его широкие черные брови сдвинулись на переносице, а умные глаза требовали ответов.
– В чем дело, Первиз-бей? – строго спросил он, запахивая халат и затягивая на широкой талии тонкий пояс.
– Мой повелитель, – ухажер моей подруги обернулся на его голос и тут же почтительно склонил голову, – один из евнухов подобрал с пола упавшую серьгу этой девушки, – он взглядом указал на Лерку, – и скрылся, а я бросился за ним в погоню. Этот подлый воришка будет наказан по всей строгости закона!
– Так скорее догони его, а еще лучше прикажи обыскать каждый закоулок во дворце! – Джахан грозно блеснул глазами, а в его голосе прозвучали нотки неподдельного гнева. – И пусть вора настигнет наказание! Отрубить ему руку!
– Как прикажете, мой падишах! – смиренно ответил Первиз-бей. – Но позвольте мне проводить испуганную девушку в ее комнату!
– Позволяю, – с благосклонностью ответил Джахан, смягчив лицо. – Рамаль, ты испугалась? – он подошел ко мне и погладил рукой мою щеку, заставив одним только своим прикосновением забыть обо всем на свете.
– Совсем немного, повелитель… – промямлила я, пронзаемая его обжигающим взглядом и теряя контроль над своим телом.
Горячая волна желания стремительно спускалась от щеки по позвоночнику к животу, воспламеняя все на своем пути. Я положила свою ладонь поверх его и, слегка повернув лицо, припала губами к внутренней поверхности его руки.
– Идем, – спокойно сказал он и, взяв меня за руку, повел за собой в свои покои.
– Госпожа может не волноваться насчет этого неприятного случая с ее служанкой, – заговорил за моей спиной кападжи, – нарушителя ждет суровое наказание.
Дрожь пробила меня с головы до ног от этих его слов. Я прекрасно поняла их смысл и по-настоящему испугалась за судьбу Зейнаб-калфы, которой теперь точно не поздоровится.
– Ты уж постарайся, Первиз-бей, чтобы Рамаль Хатун больше не пришлось ни о чем волноваться, – отозвался шах, перед тем как закрыть двери.
Едва я переступила порог его спальни, как все мои страхи растворились в мягких волнах тепла, исходящих от камина, и в синих глазах любимого мужчины, который смотрел на меня, как на огромный бисквит – жадно, страстно, нетерпеливо. Его рука легла мне на талию, и он осторожно притянул меня к себе.
– Как же я ждал этого вечера, Рамаль… – прошептал он мне на ухо, целуя мочку. Его губы обхватили подвеску моей серьги и медленно потянули вниз, вызывая сладкую тянущую боль, едва ощутимую, но такую приятную, что я не смогла удержаться и издала тихий стон.
– Я сбилась со счета, повелитель, отмеряя минуты и секунды до встречи с тобой, – прошептала я ему в ответ.
– Ты приняла мой подарок? – он отстранился и восхищенно посмотрел на меня, – красный – твой цвет. Красный и золотой – песок и багряный закат, в этом вся ты, Рамаль.
– Повелитель, я так боюсь, чтобы красный не стал кровавым! – нарочито испуганно пролепетала я, надеясь получить от него «добро» на охрану своей комнаты.
– Что ты такое говоришь, Рамаль? – он удивленно вздернул брови и сморщил лоб. – Разве кто-то угрожает тебе?
– Несколько минут назад евнух украл сущую безделицу – медную сережку моей служанки, а мои покои наполнены твоими подарками, золотом, драгоценными украшениями, дорогими тканями. Разве могу я спать спокойно, зная, что во дворце есть завистники, жаждущие обладать всем этим? Я боюсь, повелитель, что однажды ночью коварный вор перережет мне горло ради всех этих сокровищ! О, я молю, защити меня! В моем сердце еще столько любви, не высказанной тебе, я не хочу умереть раньше времени, до тех пор, пока последняя капля моей страсти не будет испита тобой до дна!
Неожиданно для самой себя, я плюхнулась на колени и припала губами к подолу его халата, мысленно поражаясь своему актерскому таланту и той жаркой речи, которую я только что сочинила.
Джахан ухватил себя пальцами за подбородок и сморщил лоб. Мыслительный процесс в его голове шел полным ходом. Он несколько раз тяжело вздохнул, а затем положил руку мне на макушку и заговорил:
