Мы втроем переглянулись, но все-таки встали и последовали за евнухом. За мной, словно тень, вился сказочный аромат плова и жареного мяса. Несмотря ни на что, желудок стоял на своем – война войной, а обед по расписанию.
– Что такое, Первиз-бей? – я посмотрела на него, не в силах отделаться от мыслей о еде.
– Прошу вас, пройдемте со мной. Это рядом.
Он поклонился и решительно зашагал в сторону внутреннего дворика. Нам ничего не оставалось, как двинуться за ним следом.
Выйдя через лабиринт узких коридоров на неизвестную мне до этого момента террасу, мы остановились. С террасы открывался вид на задний двор дворца. Тот самый, куда привозили провиант с рынка и новых рабынь, где постоянно толпились бессмертные и где проводились казни.
Я посмотрела вниз и ахнула. Все до единой джарийе стояли в длинном ряду перед огромной плахой.
Массивный, напоминающий гору мускулов палач в кожаной маске и колпаке играл с топором, перекидывая его из руки в руку.
Между девушками и плахой, расположившись в самом центре ряда, стоял невысокий старичок в длинном зеленом балахоне и черном тюрбане.
– Есть ли среди вас тот, кто причастен к покушениям на Рамаль Хатун? – прокашлявшись, засипел старик.
Гробовая тишина окутала двор. Все молчали, точно воды в рот набрали. Старикашка повел седыми густыми бровями, нахмурил лоб и крикнул так, что у меня сердце екнуло, стукнулось о лопатки и обратно отскочило.
– Вывести из ряда Фирузе!
Двое бессмертных подхватили под локти ошарашенную девушку и поволокли к плахе. Я всмотрелась в ее лицо, припоминая, что именно она сменила избитую Элену, став новой служанкой Дэрьи Хатун.
– Но я не совершала этих преступлений, кади-эфенди! – истошно завыла она, упираясь ногами в рыхлую песчаную землю. – Я не носила паука госпоже! А передать сундук со змеей Дэрья Хатун велела!
– Смотрите и запоминайте! – взревел старик, грозно подняв вверх указательный палец. – Закон суров и справедлив! Так будет с каждым, кто решит нарушить закон!
Брыкающуюся и вопящую Фирузе уложили на плаху, и через секунду земля окрасилась в бурый цвет ее густой крови.
По двору разнесся испуганный гул. Густая пелена покрыла мои глаза, мешая видеть. Я несколько раз жадно глотнула едкий воздух, наполненный запахом железа, и упала в обморок.
Мой нос уловил вкусный, пряный запах чеснока и перца, совсем как у бабушкиной картошки с мясом, но отчего-то излишне резкий и сильный – словно она нечаянно уронила в сковороду весь пакетик с приправой.
Я чихнула и распахнула глаза. Надо мной склонилось расплывчатое, словно затянутое дымкой тумана, лицо новой, незнакомой мне лекарши. О том, что это была именно лекарша, я поняла по зеленой полосатой тюбетейке на ее голове – униформе местных докторов.
Женщина сосредоточенно всматривалась в мое лицо, продолжая размахивать перед носом пучком травы, источающей тот самый острый и резкий запах. Она слишком близко поднесла пучок к моим ноздрям, и я вновь чихнула.
– Слава аллаху, очнулась, – услышала я где-то рядом голос Арзу-калфы.
– Хатун нельзя вставать, волноваться, есть жирное, острое, сдобное, – лекарша поднялась, отвернулась от меня и начала наставлять калфу.
Я повертела головой и осмотрелась. Как оказалось, меня принесли в мои новые покои и уложили на кровать. Бросив взгляд вдаль, сквозь приоткрытые шторы алькова я увидела, что евнухи уже зажигают свечи и расставляют их на полках.
Спускающееся за горизонт солнце проникало сквозь резные, в форме геометрических цветков, решетки и оставляло причудливые тени на стенах и полу. Я невольно залюбовалась этим зрелищем.
– Лекси! – услышала я радостный шепот. На мою руку опустилась теплая ладонь подруги. Я повернулась к ней. Ее лицо светилось от удовольствия.
– Что такое, Первиз сделал тебе предложение? – спросила я. – Ты светишься от счастья!
Лерка лишь широко улыбнулась и отрицательно покачала головой, заигрывая со мной.
– Не понимаю, чего ты радуешься. На наших глазах только что казнили девушку, а у тебя лыба до ушей, – сердито пробурчала я, а затем обратила свое внимание на продолжающую беседовать с Арзу-калфой докторшу.
– У меня зверский аппетит! – я присела и дернула за рукав лекаршу. Та обернулась и повела бровями. – Обморок обмороком, но меня беспокоит еще и постоянное чувство голода!
– Госпожа, – она расплылась в улыбке и склонила голову, – но это нормально для вашего состояния.
«Они тут все сговорились, что ли?» – подумала я про себя и нахмурила лоб.
– Какое такое состояние, говори! – потребовала я объяснений.
– Рамаль Хатун, благодарите Всевышнего за подарок, который он вам преподнес, – елейным голосом залепетала Арзу-калфа, – в вашем чреве ребенок падишаха!
У меня от неожиданности отвисла челюсть, а глаза застыли, как на стоп-кадре. Я не могла даже моргать.
– Что? Но как… – я не верила своим ушам, – ведь повелитель провел со мной так мало ночей, еще так рано для беременности…
