Запыхавшаяся Лерка, прекратившая наконец вертеться, выскочила ко мне в коридор.
– Ты тут роту солдат кормить собралась, подруга? – полюбопытствовала она, подозрительно рассматривая мой живот.
– Я слона готова съесть, – пожаловалась я, нахмурив брови, – кажется, я заболела. Подхватила какого-нибудь паразита. Это и немудрено – такая жара и антисанитария. Вызову лекаршу после обеда.
Подруга как-то странно хмыкнула и загадочно улыбнулась.
– Да-да, вызови. Очень интересно будет диагноз послушать.
Я пытливо посмотрела в Леркины медовые глаза, стараясь понять, к чему она клонит, но та лишь повела бровями, игриво подмигнула мне и упорхнула на балкон.
– Иди сюда скорее! – крикнула она мне, в очередной раз позабыв о приличиях и элементарных правилах конспирации. Я покачала головой – через стенку шахские покои, как бы эти «крамольные» речи не донеслись до ушей Джахана.
– Лера, пока мы здесь, придерживайся правил. Не кричи, не называй меня Лекси, не накликай беду на наши головы! – взмолилась я, раздвигая руками прозрачный тюль, скрывающий выход на террасу.
– Дурная моя голова, – опомнилась подруга и виновато посмотрела на меня, – прости, я не смогла удержаться. Ты только посмотри на эту процессию! – она рукой указала вдаль, за горизонт.
Я подошла к перилам и посмотрела в сад. Там стройным гуськом к запряженным каретам плелись служанки валиде. Несколько евнухов устанавливали на запятки закрытые сундуки.
Сама мать падишаха, высокомерно задрав подбородок, смотрела на происходящее отстраненно и безразлично. Она стояла немного в стороне от всей этой дорожной сутолоки в компании хазнедар и Дэрьи Хатун, не слушая их толкотню и устремив свой взгляд куда-то вдаль.
– Куда это она намылилась? – тихо спросила Лерка.
– Не знаю. Скорее всего, бежит из дворца на время расследования Первиз-бея. И заодно своих служанок спасает. Ведь одна из них притащила мне того паука.
За моей спиной закашлял евнух, и я обернулась.
– Госпожа, где накрыть вам обед? В комнате или на балконе?
– Здесь, ага. Я же говорила. Ничего у вас в голове не держится.
Мы плюхнулись на высокие атласные подушки возле низкого золоченого стола и, потирая ладоши, жадными взглядами принялись встречать каждое новое блюдо.
Едва начав трапезу и отправив в рот по первой ложке плова, мы вновь были потревожены.
Смущенный евнух, увидев мое недовольное лицо, густо покраснел, склонил голову и извиняющимся тоном заговорил:
– Госпожа, к вам Эфсуншах-ханум пожаловала.
Я удивленно улыбнулась, переглянулась с подругой и велела немедленно проводить ее на балкон.
– Приятного дня, Рамаль Хатун, – теплым, ласковым, как волна, голосом поприветствовала меня сестра повелителя.
– Госпожа, ваш визит – честь для меня. Присоединяйтесь к нашей трапезе. Отведайте плов – он восхитителен!
– Благодарю вас, – ответила девушка и плавно опустилась рядом со мной на подушку.
– Ваша матушка куда-то уезжает? – не сдержалась я.
– Ей нездоровится. Она хочет немного отдохнуть за городом. Там чистый воздух и очень тихо.
– Даст Бог – она поправится.
– Иншааллах.
В воздухе повисло напряженное молчание. Эта девушка явно хотела что-то сказать мне, но никак не решалась. То ли из-за своей природной скромности, то ли из-за присутствия Лерки. Ее нежные бархатные щеки рдели от легкого румянца, зрачки влажных глаз бегали туда-сюда, а сама она, не переставая, теребила свои тонкие пальцы.
– Госпожа, – я накрыла ее ладонь рукой, заставив посмотреть мне в глаза, – вы можете мне полностью доверять. Я на вашей стороне. Я всегда на стороне любви.
Девушка вспыхнула, как свечка. Казалось, она вот-вот потребует облить себя водой, чтобы остудить пылающие щеки.
– Значит, вы были там, – она взглядом указала в сад, – вы все знаете? Не губите меня, прошу вас. Все решено. Это невозможно. Нельзя ослушаться повелителя, – затараторила она, схватив тонкую вышитую салфетку и принявшись мять ее в руках.
– Вы совершенно правы. Ослушаться повелителя – значит навлечь на себя его праведный гнев. Но ведь повелитель может переменить свое решение.
– Но как? – с жаром спросила она, смахивая маленькую слезинку.
– Предоставьте это мне, – я улыбнулась, – ваше счастье для меня очень важно. Я постараюсь вам помочь.
Она с беспокойной благодарностью посмотрела мне в глаза, не смея высказать вслух всего того, что было у нее на сердце. И лишь на уровне мыслей, на уровне какого-то особенного, женского взаимопонимания я увидела, что мои слова вселили в нее надежду.
Из-за угла вынырнул все тот же евнух, на которого переместилось наше внимание. Эфсуншах была ему рада, судя по тому, с каким живым интересом она посмотрела на его сухощавую фигуру. Очевидно было, что чрезмерно разоткровенничавшись с наложницей, она теперь хотела переменить тему.
– Что случилось, ага? – мягко спросила она.
– Первиз-бей просит госпожу и вас выйти в коридор. У него для вас есть кое-что особенное, что он хотел бы вам показать.
