– Ладно, я еще согласна, что Первиз подобьет на это дело своих подчиненных и уболтает главного визиря, да и сестренка тебе по гроб жизни обязана. Но как ты собираешься втянуть в свою коалицию «маман»? Она ни за что не согласится распустить гарем.
– С ней придется действовать жестко, – ответила я серьезно.
– Но как?
– Покажем ей портал и голливудский оскал Ахмеда. Если не встанет на мою сторону – отправится к нему «любимой женой». Составит компанию Зейнаб-калфе. Вместе будет веселее.
Лерка ошарашенно выпучила глаза и начала открывать и закрывать рот, точно рыба на суше, не зная, как реагировать на мои слова.
– А если она все расскажет падишаху? – наконец заговорила она.
– Ты думаешь, ей кто-то поверит? – я усмехнулась. – Первиз будет все отрицать. Я тоже. Да и ты, подруга, не подложишь мне такую свинью, не так ли? И даже если предположить, что она решится пожаловаться, – любой человек в здравом уме и трезвой памяти лишь посмеется над ее бреднями. Портал, машина времени, колдун кападжи… Да Джахан первый ее к лекарям отправит, чтобы опыты ставили.
Лерка задумалась, почесывая макушку. Шок и недоверие в ее взгляде сменились уважением и восхищением. Согласна, я сама в восторге от своего ума и коварства.
– Опасный ты человек, Лекси, – шутливо заметила она, подмигнув мне и весело улыбнувшись.
– Живя в лесу – становишься зверем, в океане – рыбой, а в гареме – змеей, – ответила ей я. – С кем поведешься, так тебе и надо. Человек приспосабливается к обстоятельствам, а не они к нему. У меня нет выбора.
Я отвернулась от Лерки и грустным взглядом уставилась вдаль. Мне и самой были противны все эти подковерные игры и интриги. Но не я их затеяла. Я всего лишь защищаю – себя, свою любовь и семью, свое будущее. Любая на моем месте поступила бы так же.
– Уж лучше бы она вышла замуж за этого Ансар-пашу, – подала голос Лерка, – а то теперь совсем может умом тронуться.
– Тем лучше для нее – спокойнее спать будем. И она, и я.
В дверь постучали. Я устало крикнула: «Войдите». Через секунду в дверном проеме показалось виноватое лицо Масуд-аги. Ничего хорошего мне это лицо не предвещало.
– Госпожа, простите мне мое вторжение, – залепетал он, склонив голову, – но серьезные обстоятельства вынудили меня поспешить к вам с докладом.
Я сморщилась и достала из стоящей рядом шкатулки несколько серебряных монет.
– Подойди, Масуд-ага. Возьми, это тебе за верную службу, – я протянула ему деньги, которые он поспешил спрятать за пазухой, – говори, что случилось?
– Валиде приказала нам подготовить покои для одной важной гостьи, которая прибывает во дворец завтра утром.
– Какая еще гостья? – я нахмурила лоб.
– Внучатая племянница валиде. Азербайджанская ханум Алимшах. Дочь шаха Самарканда Фетха-Али.
Я повела плечами, не понимая, что в этом событии такого важного, что сам главный евнух решил мне это срочно доложить.
– И что такого, Масуд-ага? Выполняйте указание валиде и подготовьте для принцессы лучшие покои во дворце.
Масуд-ага скривил рот и замялся, бросая то на Лерку, то на меня странные взгляды.
– Как прикажете, госпожа, но… – он никак не решался что-то мне сказать, и я уже начала терять терпение.
– Ага, или говори, или иди уже! – нервно бросила я ему. Евнух поднял на меня глаза и выпалил:
– Брак принцессы и нашего падишаха – вопрос решенный. Я не знал, как вам сказать. Эту девушку выдадут замуж за нашего повелителя.
Я играла с кистью винограда, отрывая по одной ягоде и призывно отправляя их в рот. Свет от пламени в камине отбрасывал на мое лицо причудливые тени, то скрывая меня, то превращая в яркую вспышку света.
Джахан сидел за столом и что-то сосредоточенно писал. Его лицо было напряженным. Скулы подергивались, на лбу пролегла глубокая складка, губы были плотно сжаты. Скрип пера вызывал движение сотен мурашек по моим рукам и плечам. Я поежилась, стараясь отделаться от этого ощущения.
– Что ты пишешь? – спросила я.
Он на мгновение замер и поднял на меня глаза. В них было столько усталости, какой-то безысходности и грусти, что мое сердце невольно сжалось.
– Пытаюсь подсчитать доходы и расходы, – тихо ответил он, – из-за нападения Мурада мы оказались на грани нищеты. Жалованье воинам не уплачено, рабыням в гареме тоже, а еще нужно вести подготовку к свадьбе Эфсуншах.
Я отложила виноград и приподнялась на локтях.
– Я случайно подслушала разговор Исмаил-паши и Первиз-бея, – начала я издалека. – Главный визирь говорил кападжи, что у него есть какая-то очень хорошая идея, как нам выйти из этого положения, но он опасается вам ее докладывать.
– И чего же он боится? – Джахан встал из-за стола и сложил руки на груди.
– Паша сказал: «Падишах будет в бешенстве».
Повелитель нахмурил лоб и отвернулся к камину. Я не знала, какие мысли терзают его голову, но догадывалась, что он решает – выслушать ли предложение визиря или нет.
