– Госпожа, – я присела в реверансе, – вы куда-то уезжаете? Надеюсь, ненадолго?
Она ухмыльнулась, оскалив зубы. В ее глазах мелькнули молнии.
– Твои надежды оправдаются, будь уверена, – она издала сдавленный смешок, – не успеет молодой месяц на небе превратиться в лунный диск, как я войду в этот дворец хасеки – законной женой падишаха!
– Мы все с нетерпением ждем, когда во дворце появится такая прекрасная госпожа, – запела я елейным голоском, бросая на нее язвительные взгляды.
Лицо Алимшах вспыхнуло. Она открыла рот, чтобы бросить мне в лицо очередное оскорбление, но ее грудь начал сотрясать каркающий кашель. Наргес Хатун подхватила ее под локоть и повела к карете.
Я посмотрела на землю в том месте, где секунду назад стояла принцесса, и увидела сгусток крови.
– Ее дни сочтены, госпожа, – тихонько сказала Зухра, которая остановилась в паре шагов от нас и сделала вид, что дожидается евнухов с сундуками, – но она задумала неладное. Я слышала, что принцесса написала письмо своему отцу, шаху Фетху-Али, в котором жалуется на недостойное обращение со стороны семьи нашего падишаха. Если это письмо попадет по назначению – может начаться смута, и даже война.
– Зухра, где ты застряла? – выкрикнула Наргес Хатун, закрыв за принцессой дверцы кареты.
Девушка присела в реверансе и поспешила занять свое место рядом с умирающей госпожой. Я же вцепилась в Леркино запястье, заставив ее поморщиться от боли.
– Быстро разыщи своего ненаглядного. Мы должны перехватить гонца с письмом!
– Сама уже догадалась, – буркнула подруга, вырывая руку.
Я смотрела, как развевается подол ее накидки на ветру, и думала о том, что для полного счастья мне не хватает только, чтобы Джахан отправился воевать с несостоявшимся тестем.
Черт бы побрал этот гарем!
Я положила голову на плечо любимого и прикрыла глаза. Он нежно провел пальцами по моей шее и предплечью, пробуждая мурашек и бабочек в животе, затем глубоко вздохнул и заговорил:
– Послушай, Рамаль… Эти стихи привиделись мне во сне сегодня ночью, после того, как я уснул, одурманенный дивным запахом твоих золотых волос:
Джахан прочел эти строки с выражением, играя интонациями и громкостью звучания. Я заслушалась его мелодичным голосом и настолько расчувствовалась, что на глаза навернулись слезы.
– Ты плачешь, любовь моя? – он испуганно посмотрел на меня, обхватив ладонями мое лицо.
– Твои стихи вызывают внутри меня бурю эмоций, – ответила я с улыбкой, а затем прижалась губами к его горячей ладони.
Падишах слегка наклонился, так, что его губы практически соприкасались с моими. Я чувствовала мятный запах его дыхания и возбуждающий букет терпких духов. По телу мгновенно разлилась волна желания – мучительная, острая, требовательная.
Он улыбнулся уголками рта и вновь заговорил – с тихой нежностью, словно пел для меня серенаду:
Едва его губы сомкнулись, произнеся последнее слово, я припала к ним поцелуем, обхватив руками его массивную шею.
Он с юношеской пылкостью ответил на мой поцелуй. Его язык проник мне в рот и начал щекотать десна и нёбо. Извиваясь, наши языки сплелись в единое целое, словно танцующая под флейту заклинателя змей кобра.
Неожиданно он отстранился. Тяжело дыша, падишах сделал над собой усилие и отодвинулся от меня на несколько сантиметров. Я схватила его за ворот рубахи и потянула на себя.
– Ты же знаешь, что лекари запретили тебе заниматься со мной любовью, – обиженно сказал мужчина, сдерживая мой натиск, – может случиться выкидыш. Это опасно. Не провоцируй меня, Рамаль! Если бы ты знала, чего мне стоила эта ночь рядом с тобой! Только стихи отвлекали меня от желания наброситься на тебя, разорвать в клочья твои прозрачные одежды и припасть губами к сочным острым соскам!
