Потихоньку вышла из комнаты и как была в пижаме и в тапках, так и отправилась к соседке наверх. В подъезде, так и не было света. Дверь была приоткрыта, почему, как люди перепьют, так забывают за собой дверь закрыть. В квартире стоял дым коромыслом, слышался бабий визг, словно порося резали, при этом она еще и ржала, как лошадь.
Действо происходило на кухне. На столе стояла бутылка водки, две рюмки и какая-то нехитрая закуска. Мадам сидела на коленях у здоровенного бугая, который периодически ее щекотал. У нее на голове была шляпка бабы Люды и ее же платок на плечах. Она громко хохотала, задирая высоко ноги.
— Ну, ты бы еще рейтузы бабкины натянула, — не выдержала я.
— А ты еще кто? — спросил дядя, вылупив на меня красные белки.
— Конь в пальто, — ответила я.
— А, почему в пижаме? — удивился он.
— Ночь на дворе, спала, а ты меня разбудил. Спросонья пальто забыла надеть, — усмехнулась криво я.
— Ну, ты и борзая, — ответил он.
— А, ты не по понятиям живешь и поступаешь. Почто бабку склонял на всякое разное непотребство? — поинтересовалась я.
Девка заржала, как лошадь.
— Быстро манатки собрала и очистила помещение. Выход там, — сказала я девице.
— С чего бы? — возмутилась она.
— С того бы, — внимательно взглянула на нее.
Мужик спихнул с себя девицу и оказался около меня лицом к лицу.
— За базар ты у меня ответишь, — сунул мне в лицо кулак.
Гражданин явно стремился снести мне половину лица, а не похвастаться наколками. Однако, он у меня такой мудрый не первый, и думаю, что не последний. В каждом деле нужна сноровка и тренировка. Прыг скок со стула на стол, пинок в лицо мягким тапком. Прыжок сверху, два удара в шею, и под коленями. Морда лица у гражданина превратилась сразу из красной в багровую, язык вывалился, дышит тяжело, стоит на корячках.
От девки и след простыл, как только она агрессивного товарища увидала. Меньше видит, лучше спит. Жрицы любви в таких соревнованиях не участвуют, им лишь бы заплатили и не покалечили.
— Пойдем теперь с тобой прогуляемся, — наклонилась я к нему и потянула его за ухо.
— Куда? — захрипел он.
— Будешь учиться летать, — ответила я, — Пошли, пошли на балкон.
— Я же переломаюсь, — испугался он.
— Да пофиг, в больничке полежишь, поймешь, что старость нужно уважать или хотя бы сторониться.
— Я съеду завтра, — проговорил он.
— Неееет, ты сейчас съедешь, — прошипела я и наклонилась к нему, внимательно вглядываясь ему в лицо, — Все, чеши на балкон, — пнула его под зад.
Он словно барашек пополз на четырех точках на балкон.
— Прыгай, — скомандовала я.
Гражданин обернулся, посмотрел на меня с тоской, и перевалился через перила. Через минуту с улицы донесся характерный шмяк.
Прошлась по квартире, везде погасила свет локтем, чтобы не оставлять отпечатки пальцев. Спи дорогой товарищ, надеюсь, ты жив, но все себе переломал.
Утром бабушка Люда отправилась к себе домой. Весь подъезд уже знал о происшествии, случившемся ночью. Однако никто гражданина не жалел, а только все были рады, что избавились от него на несколько месяцев. Надеюсь, он больше сюда не вернется. Опять приходил участковый, задавал вопросы. Ответили, что ничего не знаем, да и знать особо не хотим.
— Что-то странные вещи в вашем подъезде стали происходить в последнее время. То в темноте соседа над вами избили, то квартирант с балкона спрыгнул, — сказал участковый.
— Магнитные бури на солнце, наверное, — ответил отец, — Валька вон всех собутыльников из своей квартиры вчера выгнала. А еще удивительно, что вчера подростков коробок забрал, правда, выпустили их к ночи, но мы хоть спали спокойно. Вот точно, магнитные бури, не иначе.
— Ладно, — махнул рукой полицейский, не желая вступать в дискуссию с отцом, — Если что вспомните, то звоните. Мой номер вы знаете.
— Как отче наш, — заверил его папа.
В планах на день: прогулка по парку и заплыв по Волге. Поплавать по реке решили с дочерью днем, а вот вечером прогуляться по парку. Так и сделали, компанию нам решила составить мама. У папы было какое-то важное собрание в гаражах.
Хорошо провели время, наплавались, нажарились на солнышке, наелись мороженого и напились газировки. Прямо, как в детстве. Зашли домой, поужинали и отправились в парк погулять. В подъезде уже стояли подростки и шумели, плевались, курили, и, кажется, что-то там выпивали. Вчерашний визит полиции на них не подействовал, а может быть это были другие ребятишечки.
— Ребята, вы бы пошли, погуляли, — тихо попросила мама.
— Нам и тут хорошо, — кто-то сказал из толпы, и все заржали.
— Лето, чего в затхлом подъезде стоять, — ответила она робко.
— Иди, тетя, куда шла и не мешай культурно отдыхать детям, — снова ржание.
— Мама, идем, не обращай внимания, — потащила ее за руку.
— Ну, как тут не обращать внимания, все загадили, заплевали, дым стоит, хоть топор вешай, шумно. Участковый разводит руками, это же дети, — возмущалась она.
— Идем, ну их. В парке погуляем, на народ посмотрим.
В спины нам летело ржание. Было противно и мерзко на душе. Надо будет придумать, что сделать с этими гражданами.
