— Не скрою — так называемый карман у меня действительно имеется. Но сделан он был отнюдь не на Востоке. Это как-то повлияет на моё желание помочь вам в снабжении ваших людей провизией?
— Ни в коем случае, — помотал головой Булдаков. — Ваша цена муки и способ доставки вполне устраивающие. Что вы скажете, если я немедленно прикреплю к вам своего помощника, который оценит качество товара и подтвердит факт его доставки. К тому же, он может послужить своего рода лоцманом во время вашего перелёта. Если вы не летали дальше Урала, то боюсь, вам трудно будет проложить маршрут до Аляски. А у нашей компании имеются маяки на всём пути следования. Кстати, а больше вы ничего не имеете предложить на продажу? Я слышал — у вас лапша хорошего качества производится.
— Лапши быстрого приготовления у меня мало — её быстро оптовики забирают, — после некоторого раздумья ответил я. — Могу доставить обычную лапшу из твёрдых сортов пшеницы. Объём в две тысячи пудов вас устроит?
— Это какого же размера у вас карман? — по-простецки почесал макушку Булдаков. — Конечно, устроит. Вот только половину груза нужно будет доставить в Петропавловск. Не переживайте — это будет по пути и вам не придётся перестраивать маршрут.
Насчёт маяков директор прав. Если по всей европейской части России с подачи Бетанкура имеются люди с Перлами-маяками, по которым в воздухе всегда можно определить в каком месте ты находишься, то Уральские горы Министерство путей сообщения ещё не пересекло. Так что проводник от Российско-американской компании мне не помешает.
После моего согласия директор попросил секретаря пригласить в кабинет своего помощника Юрия Степановича, который во время моего турне будет исполнять роль экспедитора-лоцмана. Вечером того же дня мы вылетели в Велье, где мои люди под присмотром молчаливого тридцатилетнего экспедитора загрузили в мой контейнер почти пятьдесят тонн муки, а заимствованный у Кати, под потолок забили мешками с лапшой. На следующий день в обед мы вернулись в столицу, а вечером курьер Российско-американской компании доставил мне чек с авансовым платежом, где была прописана половина обговорённой с директором суммы.
Не успела от ворот отъехать карета с курьером, как сын слуги Степка примчался в кабинет и доложил, что во дворе меня дожидаются Антон Дельвиг и Фёдор Матюшкин.
— Скажи своей матушке, чтобы она на троих ужин приготовила. Ну и закуски какой-нибудь сообразила. А отцу передай, что я велел баньку затопить, — дал я распоряжение и пошёл встречать приятелей. — Ко мне одноклассники в гости пожаловали.
Почти до полуночи мы с приятелями парились, глушили алкоголь и болтали.
Антон поведал, что устроился в коллегию Министерства Финансов, но ищет пути, как бы перейти в какое-нибудь другое ведомство.
Фёдор рассказал о своём странствовании и о том, что за время кругосветки успел сблизиться с мичманами Литке и Врангелем. А ещё приятель хотел съездить домой и сетовал, на то, что его обделили орденом Святой Анны, поскольку он ещё не является морским офицером.
Я, конечно, мог посодействовать однокласснику с отпуском и заслуженной наградой, но тогда мне пришлось бы брать на себя долг.
Из биографии одноклассника я знал, что в конце этого года тот получит отпуск, а к февралю следующего его командир Головнин выбьет в морском ведомстве Фёдору звание мичмана и Анну третей степени. Так что я убедил приятеля, чтобы тот не хандрил и всё в его службе и карьере сложится хорошо.
— Может, девушек пригласим? — ближе к полуночи заплетающимся языком предложил Дельвиг.
— Вполне нормальное желание, — согласился я. — Только не в этот дом. Меня потом слуги жене сдадут. Да и каждая собака мой дом знает.
— Значит, мы сами к дамам пойдём, — заявил пьяненький Фёдор. — Князь, где у тебя ближайший салон, где примут таких красавцев, как мы?
На счёт красавцев, я бы поспорил. Никто из нас троих на роль фотомодели явно не тянул. Но адрес ближайшего публичного дома приятелям я подсказал. Сам же сослался на усталость и, проводив однокашников, брякнулся спать.
Первая наша остановка после Москвы была в Ревде.
Юрий Степанович что-то пытался возразить и привести какие-то аргументы, но мне было плевать. Мой самолёт и мой груз — как хочу, так и лечу. Кому не нравится — могут идти на Аляску пешком. Мне нужно было посмотреть, как обстоят дела на моём заводике, и я это сделал, посадив гидроплан прямо возле Демидовских цехов.
В целом приготовлениями к выпуску новых сталей я остался доволен. Две новых печи уже достроены. Руду и уголь постоянно подвозят. Неплохо бы ещё прокатный стан добавить, но в Нижнем Новгороде уже думают над этим вопросом.
Не всё, конечно, так гладко, как хотелось бы. Но нанятый мной в Туле и вышедший на пенсию оберцегентнер* Павел Петрович Дивов соответствовал своей фамилии и проявлял максимум смекалки и своих организаторских способностей, чтобы провести первую плавку к Рождеству.
