— А я бы и не думал пропустить. Ты подарил мне первый полёт. Теперь я дам твоему сыну имя в вере.
Крёстной матерью стала Татьяна Васильевна Голицына — мать Катерины.
Когда я сказал об этом жене, она сначала замерла, потом прижала руку к груди.
— Маменька?
— Да.
— Но ты же не спрашивал…
— Я не стал. Я знал, что она согласится. Не потому, что я ей нравлюсь. А потому, что ты — её дочь. И этот ребёнок — её внук. А для неё семья — выше всего. В конце концов, моя бабушка является восприемницей моего брата Платона. Что в этом такого?
Катя молча обняла меня. Без слов.
Перед самой церемонией я заметил, как Татьяна Васильевна подошла к Кате.
Они стояли у колонны, в полутени, и говорили тихо, как подруги.
— Ты счастлива? — спросила она.
— Да, маменька.
— А он? — она кивнула в мою сторону.
— Он — мой муж. И я знаю — он будет замечательным отцом.
— Хорошо, — сказала Татьяна Васильевна. — Я не понимаю его дел, его артефактов, этого летающего дома. Но я вижу, как ты смотришь на него. И как он смотрит на тебя. Этого достаточно.
Катя чуть смутилась, но крепко взяла мать за руку.
— Спасибо, что ты здесь.
— А где мне ещё быть? — улыбнулась та. — Это мой внук.
Священник начал службу.
Колокола замолчали и в храме еле слышался звук морского прибоя.
Сына принесли в белой ризе.
Он был крошечным, но спокойным — как будто знал, что происходит.
— Крещается раб Божий Николай, — произнёс священник, держа младенца над купелью.
— Во имя Отца, — сказал он, погружая его в воду впервые.
— Аминь, — раздалось из толпы.
— И Сына, — второе погружение.
— Аминь.
— И Святого Духа, — третье, самое глубокое погружение.
— Аминь.
Вода вспенилась и успокоилась.
Малыш заплакал — чистый, звонкий крик, как будто впервые объявил о себе миру.
Я стоял рядом, держа свечу.
Катя — с другой стороны, затаив дыхание.
Николай I — за спиной, не отводя взгляда.
Татьяна Васильевна — чуть поодаль, но её рука не отпускала руку Кати.
Когда Коленька закричал — первый крик после купели — все улыбнулись.
Даже протоирей Гавриил, прослуживший на флоте не один год, провёл рукой по глазам.
Потом — миропомазание. Облачение в белую ризу. Обход вокруг аналоя.
И в конце — имя.
Не просто Николай.
Николай Александрович Ганнибал-Пушкин.
— Вот он, — сказал священник, поднимая его. — Новый человек.
— Новый человек, — эхом повторили присутствующие.
После службы был скромный обед в павильоне в нашем саду.
Никто не говорил о политике. Не спорил о войнах.
Только шутили, смеялись, пили вино и смотрели на море.
— Красивый вы храм построили, — едва кивнул в сторону церкви Николай I, когда мы стояли у окна и разговаривали ни о чём.
— Отец Гавриил говорит, что в неё даже с Николаева молодые венчаться едут, — прищурился я, глядя на золотые купола, сверкающие в лучах солнца. — Особенно морские офицеры её жалуют.
Вместо ответа Император замолк и напрягся. Такое состояние я нередко замечал, когда приходит вызов через Перл Связи и человек решает: ответить сразу или игнорировать сигнал. Николай выбрал первое и быстрым шагом вышел на улицу.
Через пять минут побледневший Император вошёл в павильон, подошёл ко мне и заявил:
— Как ты и говорил, амбиции персов возобладали над их разумом, и они пошли на нас войной. Мне только что Ермолов доложил — армия Аббас-Мирзы вторглась в Карабахское и Талышское ханство, а войска Эриванского сардара пересекли границу в районе Мирака. Я не доверяю Ермолову и отправил на Кавказ Паскевича.
— Ну, наконец-то персы разродились, — улыбнулся я в ответ. — Мне уже надоело слушать их нытьё с требованием пересмотреть Гюлистанский договор. Они с англичанами свой ход сделали — теперь очередь за нами.
— Ты прав, — кивнул Николай I. — Пора ставить точку в Закавказье, иначе…
— Иначе они будут считать нас слабыми, — продолжил я мысль Императора.
— Не только это, — тихо, почти шёпотом, сказал он, глядя в море. — Иначе каждый год к нам будут ходить с ножом у горла, требуя вернуть то, что мы победой взяли. Англия будет шептать им в ухо, финансировать и поставлять оружие. Франция — подогревать обиду, а мы… Мы будем вынуждены воевать снова и снова. Пока не проиграем из-за усталости. Нет. На этот раз — навсегда. Пусть Паскевич покажет, что значит русское оружие. А ты поставишь точку. Надеюсь, у тебя всё готово.
Сказать про то, что для Николая I и нашего Союза война с персами стала полной неожиданностью, будет неправдой. И в этом легко нас уличит каждый, кто будет вовлечён в текущие разработки Союза.
Думаете, нарисовать красивые стрелочки на карте военных действий — это залог успеха? Так вот вовсе нет.
Успех был проработан в мельчайших деталях. Буквально поминутно просчитан и размечен с точностью до метра.
В основу успеха легла логистика.
