— Александр Сергеевич, вы просили месяц, чтобы разобраться со всеми предложениями и вычленить из них самые реальные. Месяц подходит к концу. Я надеюсь, у вас сложилось какое-то мнение, с чего мы можем начать? — стоя у стола, встретил меня Император, — Вы можете садиться, а я немного подвигаюсь. Засиделся.
— Да Ваше Величество. Начинать можно хоть сейчас, но не вдруг, а с нескольких небольших и осторожных шагов, — аккуратно присел я на предложенный стул.
— И каким же образом?
— Пока самыми подготовленными выглядят предложения «партии прогресса», лидерами которой являются Киселёв, Ермолов и Сперанский. Согласно произведённым ими изысканиям две трети имений в Санкт-Петербургской и Московской губерниях находятся в залоге. Число заложенных крепостных примерно в таком же соотношении. Казне будет несложно и недорого выкупить эти имения, выплатив разницу между его стоимостью и недоимкой. Статус государственных крестьян и создания ими общин — дело хорошо знакомое и отработанное. Кого из крестьян община не устраивает — пусть выкупают земли в рассрочку.
— Какая-то полумера, не находите?
— Зато быстро и надёжно. Опять же общины и крестьяне — единоличники довольно быстро начнут пополнять казну выкупными платежами. А у нас появится ценный опыт. Всего под крепостным правом в стране сейчас семьдесят две губернии.
— И насколько же выкуп растянется по времени?
— С первыми двумя, самыми населёнными губерниями в основном разберёмся за месяц — полтора. Не все кредиты просрочены и перезаложены. Останется семьдесят губерний, но у нас будет отработанная методика и дальше процесс пойдёт в разы быстрей.
— Допустим, ваш метод сработает, но не все же помещики погрязли в долгах. Что с остальными прикажете делать?
— Просто давайте немного подождём, — улыбнулся я в ответ.
— Что-то задумали?
— Нам надо показать свою решимость в искоренении крепостного права. Пока реформам противостоит мощное дворянское лобби. Вот только решениям с задолжавшими помещиками они ничего противопоставить не смогут. Закон и правда на нашей стороне. Должен — отдай. Зато остальные помещики крепко призадумаются. Во-первых, у них неспокойно станет, когда вокруг появится множество свободных крестьян, а во-вторых, появятся статьи о том, что крестьяне, работающие на себя, а не из-под палки, да ещё и при государственной поддержке, завалят страну зерном, а потом и мясом, что неизбежно приведёт к падению цен на продовольствие.
— Думаете, в это поверят?
— Газетам нынче принято верить. А чтобы доходчивей было, можно начать в них освещать политику госзаказа. Под ту же рожь и овёс, к примеру, снабдить государственных крестьян отборным посевным зерном и удобрениями, с натуральной оплатой такого кредита частью урожая.
— Дополнительные хлопоты…
— Стране они выгодны.
— Пока особой выгоды не вижу, — проворчал государь.
— Один картофель всё окупит.
— Интересно, каким же образом?
— «Картофельных бунтов» не случится. Можно потребовать, чтобы часть оплаты общины возвращали картофелем.
— И куда мы его денем?
— Первое время, в небольших количествах, можно добавлять в рацион армии и госучреждений: тюрем, приютов и больниц. Но в основном направить на переработку в спирт, заменяя пшеницу.
— Вы думаете…
— Тут и думать нечего. Пары лет не пройдёт, как крестьяне картофель распробуют и сами начнут сажать, без всякого принуждения. А урожайность у него — куда там ржи и пшенице. И переработки никакой не нужно. Хоть прямо с земли бери, готовь и на стол подавай.
Николай Павлович задумался, прошелся по кабинету. Он любил конкретные, осязаемые планы.
— Ладно, с картофелем убедили. Это разумно. Но вернёмся к помещикам. Допустим, мы выкупили всех должников. Окружающие дворяне «призадумались», как вы изволили выразиться. И что же они сделают?
— Они побегут в Вашу Канцелярию, Ваше Величество, — ответил я, чувствуя, как выстраивается логическая цепь. — Но не с протестами, а с предложениями. Умнейшие из них уже сейчас ведут хозяйство по-новому: вводят вольный наём, покупают машины. Они видят будущее. Остальные… остальные увидят, что их сосед, граф такой-то, прогорел и его имение отошло казне, а крестьяне там теперь — вольные хлебопашцы с новыми семенами и казённым заказом на картофель. И что же? Через год у графа-неудачника имение цветёт, а у них — застой. Страх разорения — мощный стимул. Они сами начнут просить о переводе крестьян в вольные или о выкупе. Добровольно. Чтобы не потерять всё.
Государь остановился напротив меня, и в его глазах мелькнул тот самый стальной блеск, который знала вся его свита.
— То есть вы предлагаете создать прецедент. Успешный прецедент. Чтобы сама жизнь, экономическая целесообразность, а не указ из Петербурга, заставила их ломать старые порядки.
