Но за эти годы сын Харгрейвза вырос и превратился в мужчину. Город глядел на него и удивлялся, ибо здесь имела место явная ошибка природы. Этот парень не был сыном своего отца. Он обладал ясным умом, открытой душой и щедрым сердцем, а все его помыслы и поступки были направлены на благо ближних. В шестнадцать лет он подключился к отцовскому бизнесу, и вскоре негры стали замечать отсутствие песка в проданных им удобрениях. Осознав себя объектами — а то и соучастниками — тайного благодеяния, они разумно предпочли не распространяться на сей счет.
Харгрейвз не знал, что делать со своим чадом. Он воспринимал его как нечто вроде «доброго проклятия», обрушенного Небом на его бедную злую голову. Оба по возможности избегали друг друга, поскольку когда они вместе находились в помещении, оттуда словно исчезал весь воздух. Харгрейвз частенько жаловался другим на сына, изображая его подлецом и предателем. Если подумать, парень действительно был предателем — но только по отношению к отцовским взглядам на жизнь, на окружающих людей и на весь этот мир в целом.
Предугадать, чем обернется это противостояние, было невозможно. К семнадцати годам парень превзошел ростом отца, а что до моральных высот, то здесь он давно уже смотрел на своего родителя сверху вниз. И вот как-то поздно вечером эти двое провели слишком много времени в одной комнате. Как следствие, вспыхнула ссора. До рукоприкладства, правда, дело не дошло, хотя и было очень близко к этому. Кончилось тем, что сын выбежал из дома, сел в машину и помчался прочь по городским улицам. Распалившись праведным гневом, парень давил и давил на газ. Впрочем, ехал он не просто так, куда глаза глядят. Эта гонка имела конкретную цель — он направлялся к железнодорожным путям, чтобы уничтожить тот самый плакат, что был много лет назад поставлен его папашей. Он уже почти добрался до места, когда на дорогу перед ним выскочила собака, успевшая увернуться от столкновения и кануть во тьму еще до того, как парень нажал на тормоз. Но скорость все равно была слишком велика, и следующее, что он увидел, была человеческая фигура, словно призрак возникшая в свете фар. Он увидел глаза, в которых читалась обреченность, за мгновение до удара, срубившего человека, как дерево под корень. То был черный по имени Сэм Будро. Мальчик не раз продавал ему удобрения и знал его в лицо. Он был знаком и с семьей Сэма. Позднее выяснилось, каким образом негр очутился по эту сторону железной дороги в столь поздний час: он ловил свою собаку, которая перепрыгнула через ограду двора и отправилась на прогулку по улицам опасного для чернокожих ночного Эшленда.
Харгрейвз в ту же ночь узнал о случившемся и воспринял это как расчудесную иронию судьбы. Убить негра было его заветной мечтой. В детстве он однажды видел убитого негра, висевшего на суку, как потешное пугало в канун Дня Всех Святых, но это было очень давно — в те времена, когда правосудие проявляло разборчивость, безжалостно карая одних и очень снисходительно относясь к другим. Возможно, он даже отчасти завидовал сыну. Сам Харгрейвз, с его всем известными взглядами, не смог бы прикончить черного и выйти сухим из воды. Иное дело его сын — только этот вопиюще добродетельный юнец мог сотворить такое, почти ничем не рискуя. Харгрейвз не сомневался, что он легко отделается.
Парень же совершенно отчаялся и пал духом. В короткий срок он очень изменился внешне: лицо осунулось, взгляд потускнел и утратил былую живость. Конечно, это был несчастный случай, но сам факт случайности происшедшего ничего не менял. Человек погиб. Той же ночью он явился к шерифу с повинной. Шериф выслушал его рассказ и отправил парня домой. Просто сказал: «Иди домой», и прозвучало это как приказ, обсуждению не подлежащий. Бедолага закрылся в своей комнате и провел там несколько дней, не принимая пищи. Получалось так, будто он сам приговорил себя к тюремному заключению, отягощенному голодовкой.
Харгрейвз хорошо знал шерифа. Эшленд город маленький, а в те времена он был еще меньше, чем сейчас. По утрам они с шерифом встречались в кафе на центральной улице, пили кофе и перебрасывались несколькими фразами, прежде чем заняться каждый своими делами. И вот наутро после случившегося шериф говорил с Харгрейвзом о его сыне. Оба согласились, что ситуация сложная. Ситуации имеют обыкновение усложняться при наличии тела в морге и скорбящей о нем семьи, независимо от того, что это за семья.
— Независимо от того, — пробурчал Харгрейвз.
— Именно так, — сказал шериф.
— Я понимаю, ты не можешь просто замять это дело. Уже не получится. Как бы ты ни хотел.
— Он должен быть как-то наказан, — сказал шериф, — чтобы успокоить черных. Если этого не сделать, у них будет повод поднять бучу. Времена изменились, негры наглеют.
Итак, было решено, что Харгрейвз-младший должен исчезнуть из города. В противном случае последствия были непредсказуемы.
