Это был старый дом Харгрейвза. В нем уже лет шесть никто не жил, и выглядел дом соответственно: кровельная дранка разбросана по двору, краска облупилась, по стенам расползлись побеги плюща. К тому времени последние из Харгрейвзов уже давно сгинули, после чего здесь сменилось несколько арендаторов, но это место по-прежнему называлось домом Харгрейвза и называется так до сих пор. По ее вздоху я догадалась, что это не похоже ни на одно из семейных владений, виденных ею ранее. Кончиками пальцев она прикоснулась к браслету с амулетами на своем запястье. Там были сердечко, домик, какой-то ключ и другие побрякушки, каждая из которых, вероятно, имела особый смысл — для нее, во всяком случае. Вздохнув еще раз, она сказала:
— Давайте заглянем внутрь.
Так мы и сделали, тотчас убедившись, что интерьер этой развалины был под стать ее внешнему виду. Потолки прогнулись, обои висели клочьями, воняло сырой гнилью и плесенью. Стекла в некоторых окнах были разбиты, и в доме обосновались пришельцы из леса — мы обнаружили гнезда, по всей видимости беличьи. Но ее это как будто ничуть не беспокоило. Я вдруг отметила странный блеск — если не сказать сияние — в ее глазах. Она дотронулась до пыльных перил ведущей на второй этаж лестницы и улыбнулась. В первый раз я увидела ее настоящую, а не дежурно-вежливую улыбку.
— Удобные перила для катания, — сказала она, — конечно, если быть ребенком.
— Особенно ребенком, любящим вытаскивать занозы из задницы, — уточнила я.
Мы продолжили осмотр, по ходу которого — начиная с кухни в полуподвале и до спальни наверху — общее впечатление становилось все более гнетущим. А мансарду вообще захватили летучие мыши. Полно летучих мышей, представляете?
Однако я старалась не выказывать отвращения. В моем бизнесе важно держаться широких взглядов: то, что является лишь грудой хлама в глазах одного, вполне может приглянуться другому клиенту. Или клиентке, как в данном случае.
— Нужно будет повозиться, чтобы привести это в порядок, — сказала она. — Так что я задержусь здесь на время.
Затем произошло нечто необычное. Она повернулась ко мне и спросила:
— Миссис Смит, что вы можете сказать мне о людях, которые жили здесь раньше? О Харгрейвзах? У меня возникло такое ощущение…
— Интересно узнать,
Она никак не отреагировала на мой саркастический тон и вновь прикоснулась к браслету.
— Ощущение… чего-то знакомого. — На сей раз голос ее звучал мечтательно-задумчиво.
Интересная была девушка. Мне трудно относиться к ней так, как относится большинство местных, даже после всего, что случилось. Она не была тем злом, каким ее пытаются изобразить. И я отнюдь не считаю ее порочной от природы. Однако женщина может стать носительницей зла, особенно опасной для мужчин, когда она использует свою женскую природу как дополнительный козырь. А Люсиль поступала именно так. Не с Игги Винслоу, конечно же, но с Карлтоном Снайпсом, Шугером и прочими. Хотя порой у женщины просто нет других способов добиться желаемого.
И я не исключаю, что все это изначально могло быть как-то связано с домом Харгрейвза.
Вот она, история Харгрейвзов.
Джастин Харгрейвз был человеком, исполненным злобы и ненависти; в его жилах текла холодная жидкая кровь, отчего кожа имела мертвенно-бледный оттенок, тогда как глаза его напоминали две глубокие темные щели, прорезанные поперек лица. Если он улыбался, это значило, что в его мозгу зародилась недобрая мысль и теперь он обдумывает, как бы получше навредить ближнему, а если он радовался, это значило, что его пакостный замысел успешно реализован. Каким-то образом он сумел обзавестись супругой, которую методически сводил в могилу, а когда у него родился сын, люди полагали, что парнишку ждет печальная судьба матери. Однако все вышло иначе.
Харгрейвз искренне ненавидел весь род людской, но особо сильную ненависть он питал к неграм. В этом, разумеется, он был не одинок. Многие из нас относились к ним с неприязнью и страхом, но до Харгрейвза нам было далеко. Однажды он установил на краю города большой щит с надписью: «НИГГЕР, ДА НЕ ПАДЕТ НА ТВОЙ ЧЕРНЫЙ ЗАГРИВОК ЗАКАТ ЭШЛЕНДСКОГО СОЛНЦА». И никто не убрал этот плакат.
В то время граница города проходила вдоль железнодорожной ветки; черные жили по другую ее сторону, и надпись была хорошо видна из окон их домишек.
Харгрейвз занимался продажей минеральных удобрений. Порой кто-нибудь из негров сетовал (но только вполголоса), что в мешках, купленных им у Харгрейвза, больше песка, чем удобрений. Никто не сомневался в его словах, видя, с каким удовольствием Харгрейвз сбывал свой товар черномазым. Так проходил год за годом, и ничто не менялось.
