Теряю сознание и через какое-то время прихожу в себя. Потеряно смотрю на кровать. Я один. Откидываю одеяло и не вижу крови. Неужели даже и капли не пролилось? Может мне что-то вколол Зану? Нет, он не мог меня предать. Стыд обжигает меня словно пощечиной по обеим щекам. На столе вижу кашу и какие-то бутерброды, потянув носом, чувствую запах той рыбы, что когда-то мне понравилась. А еще всякие булочки. Ух, как же здорово. Привычным жестом тяну руку к тумбочке, где должна быть маска, и с удивлением обнаруживаю, что её нет. Испугавшись, пытаюсь вскочить с кровати, но тело не слушается меня, нет, я сажусь, перекатываясь на бок, и затем уже, опираясь о край кровати, наконец-то встаю, но это всё очень медленно.
— Ну и зачем ты встал? — голос Ашая, выходящего из ванной, заставляет моё сердце остановиться.
— Маска… — хрипло отвечаю, не поворачиваясь к нему. Он тихо идет ко мне и, обняв, спрашивает тихо:
— Зачем она тебе? Когда я есть рядом?
— Ты пойдешь потом к другим омегам.
— Зачем они мне, когда у меня есть ты?
Вот теперь смотрю на него.
— Ага, значит, наша сцепка не случайна? Ты хотел, чтобы я и тебе родил?
Он резко разворачивает меня полностью и рычит в лицо:
— Ты слышишь, о чем ты только что сказал? — отвожу взгляд. — Я не отвечал за свои действия, Арч. Но рад, что всё обошлось без крови. Хочешь — выпей лекарства, еще не поздно закончить то, что сейчас в тебе. — он намеренно говорит такие слова, чтобы это не было жестоко.
Молча сажусь за стол и вскрикиваю. Ашая очутился рядом быстро и бесшумно.
— Арч? — смотрит он на меня встревоженно. Откидываю его руку.
— Ашая… генерал… — он морщится, но я продолжаю: — Не приручайте меня к себе, прошу. Вы ведь знаете, что вместе нам не быть. А собирать свое сердце вновь я не хочу.
Он поднимает на меня взгляд.
— Зачем его собирать? Неужели тебе недостаточно того, что ты держишь и моё сердце в своих руках? — спрашивает он хрипло. Неверяще смотрю на него, а он не отводит взгляд. Слезы текут.
— Ты… п-п-первый уйдешь от меня. — хрипло выдавливаю сквозь рыдания. Он притягивает меня к себе.
— Шшшшшш… Арчи, ну, успокойся. Я ни разу не видел, как плачут омеги. И ты знаешь, мне нравится это. — он с улыбкой смотрит на меня, и я смеюсь вместе с ним, стукая его по груди.
— Я не хочу реветь! Понимаешь! Не хочу. Но верить тебе не могу вот так сразу.
Он кивает.
— Ну, время всё расставит по своим местам. А пока я буду жить с тобой, и нравится тебе это или нет, я буду таскать тебя везде с собой. А то ты потечешь, а я не буду знать. А для меня твоя течка — это самая большая награда. Даже не верил, что так бывает прекрасно, когда ты хочешь, и тебя хотят. Ты… прекрасен, Арчи, вот даже сейчас с опухшими глазами и губами от моих поцелуев. А на твоей шее мои засосы. Хочу всего тебя пометить, чтобы все знали, что ты мой. — он припадает к моим губам, и я со стоном отвечаю ему.
Я уже упираюсь ему в плечи ногами, он медленно, по чуть-чуть входит в меня, хрипло, надсадно дыша, не сводя с меня взгляда. Взрываюсь и чуть не падаю в обморок от наслаждения, когда его член, чуть увеличившись, взрывается во мне семенем.
— А теперь кушать, Арч. Тебя надо откармливать. Ты такой худенький.
Киваю с улыбкой. Зану стучится в дверь и, услышав разрешение Ашая, входит, с улыбкой глядя на нас, толкая перед собой инкубатор. Я подскакиваю и спрашиваю нервно:
— Как он?
Тот кивает с улыбкой.
— Лучше всех. Я вытаскивал его и качал на руках. Это незабываемо, Арчи. Ты был прав!!! Я уже не знаю, как смогу отпустить от себя своих малышей. Мне будет больно, сердце мое выдержит ли?
Генерал кивает, поправляя на мне пижаму, в которую сам меня одел.
— Да, это было сделано специально, чтобы омега не привыкал к своему малышу. Но есть ведь и те омеги, что не могу рожать малышей. И вообще надо придумать, как сделать так, чтобы омеги были подольше с малышами. Зану, как твои малыши?
Я ревниво смотрю на Ашая, и мне вдруг приходит мысль.
— Так это твои малыши?
Ашая давится, и Зану следом тоже.
— Ты… ну, Арчи!!! Я был в болезни, когда он зачал, и зачем ты мне такое приписываешь? Ты в своем уме? У меня так и не было малышей.
Зану, улыбаясь, говорит, быстро поглядывая на генерала.
— У Ашая не было гона с того момента, как омеги перестали рождаться. Он не мог, но мы пытались взять его семя и зачать самим. Но ничего не получалось. Его первый гон за много лет прошел только что, с тобой, Арчи. — Зану смотрит на меня радостно, а я удивленно смотрю на него. Ему-то что радоваться? И тут Ашая отвечает:
— Арчи, Зану — мой брат, у нас разница в возрасте в пять лет. Так что ты зря думаешь, что я буду кидаться на своего брата, пусть и омегу.
Зану смущенно смеется.
— Так что, не смотри на меня так удивленно. Ты стал мне братом, когда уснул в постели Ашая, изморенный своим лечением, и не думая о себе. А уж когда ты закричал на того омегу, что травил моего брата… я готов был расцеловать тебя.
Ашая подобрался как-то весь сразу, и мы с Зану замерли.
