Пройдя десять шагов, он уткнулся в стену, располагавшуюся под прямым углом к тоннелю, по которому он двигался. Осторожно заглянув за угол, он увидел в конце короткого прохода массивную дверь из темного дерева, обитую железом, полуоткрытую, с ключом в замочной скважине, словно кто-то в спешке забыл закрыть и запереть ее за собой. Арчибальд медленно распахнул ее; двигаясь, она заскрипела, сквозняк заставил пламя свечи замерцать, отбрасывая странные пляшущие тени на пустоту позади двери. В следующее мгновение Арчибальд переступил порог и достиг конечной цели своего путешествия.
Поначалу он ничего не мог разглядеть отчетливо, кроме того, что находился в помещении, казавшемся огромным, наличие которого никак не мог объяснить. Читатель, информированный лучше, наверняка уже определил его нахождение в том месте, о котором недавно шла речь, а именно, между колодцем и восточной комнатой. Осторожно, на ощупь, пробираясь по комнате, Арчибальд вскоре обнаружил на стене канделябр, в который и поставил свою свечу, так что предметы, находившиеся в комнате, стали смутно различимы. Это было довольно просторное помещение с высокими потолками, обставленное с таким причудливым и мрачным великолепием, какого не было ни в одной другой комнате Малмезона. Сводчатый потолок поддерживали огромные дубовые балки, пол был выложен полированным мрамором. Стены, вместо того, чтобы быть увешанными гобеленами, были расписаны фигурами в натуральную величину, изображавшими, насколько можно было судить, какой-то странный обряд. В одном конце комнаты стоял массивный шкаф, полки которого были завалены золотыми и серебряными предметами, богато украшенными чеканкой, очевидно, очень ценными. Здесь, как кажется, хранились многие фамильные драгоценности, исчезнувшие во время восстания якобитов и считавшиеся утраченными. Шкаф был сделан из черного дерева, инкрустированного слоновой костью, так же как и широкий круглый стол в центре комнаты. В нише напротив шкафа поблескивал полный комплект рыцарских доспехов шестнадцатого века; атмосфера в комнате была так суха, что на их полированной поверхности, покрытой, как и все прочие предметы, мелкой пылью, не было заметно ни единого пятнышка ржавчины. Кровать с вышитым покрывалом и тяжелыми шелковыми занавесями стояла в глубокой нише слева от шкафа.
На столе лежало множество бумаг и пергаментов, некоторые - сложенные, иные - в беспорядке. Один лист был развернут, на него было брошено перо, рядом стояла старинная чернильница, а на подставке у кровати - покрытая золотой эмалью табакерка с поднятой крышкой, в которой, вне всякого сомнения, лежали остатки какого-нибудь острого темного нюхательного табака времен Георга II.
Арчибальд смотрел на все это в задумчивом молчании. Эта комната была оставлена, если судить по ее виду, много лет назад; с тех пор все предметы здесь оставались нетронутыми, непотревоженными; ничто, кроме времени, не заглядывало сюда; но даже оно оказалось над ними не властно! Они лежали здесь, забытые, заброшенные, и это было ужасно. Почему тайна этой комнаты оказалась предана забвению?
И почему судьба выбрала именно его, чтобы найти ее? И что ему теперь делать? "Во всяком случае, - сказал он себе, - эта тайна стала моей тайной, и когда-нибудь я узнаю, как мне надлежит ей распорядиться". Он чувствовал, что когда настанет время, она принесет ему власть, богатство и безопасность; и с каким-то странным чувством гордости ощутил себя избранным Провидением истинным наследником Малмезона - единственным, кому было позволено стать наравне с теми историческими и легендарными предками, которым тайна этой комнаты принесла славу магов и чародеев. Отныне Арчибальд становился точно таким же волшебником, как и они.
Или, возможно, некромантия вовсе не такая глупость, как он полагал? Возможно ли, что даже сейчас старые чародеи проводят здесь свои собрания, и что они могут усомниться в его праве присутствовать среди них?
Когда эта мысль промелькнула в голове мальчика, он медленно двинулся вперед, посматривая по сторонам, как вдруг волосы на его голове зашевелились от того, что нельзя было назвать страхом, но уж точно ощущением, далеким от спокойствия. В самом темном углу комнаты он увидел силуэт человека, бесшумно, украдкой подкрадывавшегося к нему. Теперь, когда он заметил его и остановился, он также остановился; человек, казалось, не сводил с него глаз. Сомнений быть не могло; это был человек, видимый совершенно отчетливо, за исключением черт лица, поскольку их скрывала тень. Но какое живое существо, - по крайней мере, из смертных, - могло существовать в комнате, запертой в течение шестидесяти лет?
