Крики мисс Кейт Баттлдаун, когда она бежала по коридору, должно быть, подняли на ноги всех домочадцев; ужасная новость была сообщена им со всеми подробностями; а затем, живым ее подтверждением, появился бедный Арчи. Воцарилось величайшее смятение и недоумение. Никто ничего не понимал. Неизвестно, что случилось. Что это за история о том, будто Арчи внезапно появился там, где раньше его не было, точно так же, как до него это случилось с его прадедом, сэром Чарльзом? Кейт, которой мы можем простить некоторую неточность или преувеличение при данных обстоятельствах, клялась, что она смотрела прямо в центр комнаты, и там никого не было; а потом, вдруг, там появился Арчи, из ничего! Такова версия ее слов, переданная леди Малмезон в письме к своей сестре, мисс Тремаунт из Корнуолла, написанном вскоре после происшествия. Мисс Тремаунт, как читатель помнит, много лет назад намекала на свое намерение сделать Арчибальда своим наследником; а письмо леди Малмезон было забавной и довольно остроумной попыткой передать рассказ о происшествии с бедным Арчи так, чтобы не лишить его этого наследства. Доктор Роллинсон, писала она, осмотрел милого Арчи и сказал, что случившегося можно было ожидать, и что здоровье милого ребенка от этого, конечно, не пострадает, а, напротив, укрепится, и жизнь станет дольше. Не могло быть никакого сомнения в том, что бедняга Арчи в течение последних нескольких лет испытывал почти неестественное возбуждение или нервное напряжение, что вызывало у леди Малмезон величайшее беспокойство, и она была искренне благодарна судьбе за то, что все случилось так, как случилось, а не хуже, то есть, вернулось на круги своя. Теперь она была уверена, что ее дорогой Арчи доживет до того момента, когда станет тихим, добрым, рассудительным английским джентльменом, способным эффективно и добросовестно исполнять обязанности деревенского английского джентльмена, будь то управление поместьем или... или в чем бы ином они ни заключались. К истории о таинственном появлении Арчи из пустоты леди Малмезон отнеслась с юмором; хотя в глубине души была очень напугана этим случаем, а кроме того, была убеждена, что Арчи на всю жизнь останется лишь немногим отличающимся от идиота. Хорошо известно, что английские деревенские джентльмены никогда не бывают идиотами.
А каково было мнение о рецидиве, случившемся с Арчи, старого доктора Роллинсона? Единственные прямые доказательства, заслуживающие внимания, - его собственные слова, - к сожалению, отсутствуют, и мы вынуждены полагаться на неточные или предвзятые слухи, процитированные выше. Вполне вероятно, он пришел к выводу, что глупость - нормальное состояние, присущее мальчику, и что его преждевременное развитие в течение семи лет, являлось по существу чем-то ненормальным и временным, важным только с точки зрения патологии. Действительно, в состоянии изменившегося Арчибальда не было ничего, что можно было бы посчитать за болезнь. Он был здоров, как четырнадцатилетний мальчик (если бы был четырнадцатилетним мальчиком, а не семилетним ребенком!). Он ничего не знал и не сохранил никаких воспоминаний о своей прежней жизни; его нужно было учить грамоте - и это было, по общему мнению, ужасно трудно; иногда он выражал желание повидать свою няню Мэгги, которая, как, наверное, с радостью узнает отзывчивый читатель, вышла замуж с той поры, как мы слышали о ней в последний раз. Он был очень озадачен, обнаружив, что стал выше ростом, чем когда видел себя в последний раз, и прошло много времени, прежде чем он научился узнавать себя в зеркале. Излишне говорить, что все, связанное с потайной комнатой и серебряным скипетром полностью стерлось из его памяти; и хотя он был найден с ним в руке, он не мог сказать, что это за предмет и где он его взял.
В этой связи, однако, следует упомянуть кое-что, что, будучи правдой, бросает новый, странный свет на его психологическое состояние. Есть основания полагать, что он посетил тайную комнату в сомнамбулическом состоянии. Доказательства, на которых основано это предположение, кажутся спустя столько лет довольно шаткими; но несомненно, что через несколько недель после того, как мальчик вновь вернулся в семилетний возраст, серебряный скипетр исчез; почти наверняка он снова вернулся в тайник под полом рядом с камином. Но, в таком случае, кто, кроме Арчибальда, мог положить его туда? И каким образом он мог это сделать, кроме как во сне? Известно, что во время своего "непросветленного периода" он был сомнамбулой; и если помнил о тайнике, то из этого следует, что он также помнил об использовании скипетра и посещал секретную комнату. Таким образом, мальчик казался забывчивым и глупым только в часы бодрствования; но во время сна он таким не был! Следовательно, мы можем иметь дело с воздействием некоего всепоглощающего интереса, но оставим обсуждение этого врачам и метафизикам. Нам же остается просто взирать на происшедшее с почтительным недоумением.
