Новость, которой мистер Пеннроял убил сэра Кларенса, была правдой. Он был помолвлен с прекрасной наследницей, мисс Баттлдаун, и все три графства одобряли этот брак. Он объединял два больших смежных поместья и два значительных состояния. Между ними была довольно значительная разница в возрасте: Пеннроялу было около сорока, а мисс Баттлдаун - только девятнадцать; но это мало что значило, поскольку во всем остальном они были ровня. Считалось, что мисс Баттлдаун имеет правильные представления о своих обязанностях, в том числе, обязанностях наследницы. С того времени как бедный Арчибальд Малмезон лишился рассудка, она получила не одно предложение, которое могла бы принять молодая леди, достаточно слабая духом, чтобы считаться исключительно с личными интересами; но ей не требовался кто-то старше ее, чтобы посоветовать не принимать их. В самом деле, когда-то она позволила себе сделать вывод, что отвергает самую мысль о замужестве с кем бы то ни было, и это была демонстрация похвальной девичьей сдержанности; но нельзя было ни ожидать, ни желать, чтобы она придерживалась этого решения, поскольку имелись серьезные причины для его изменения. Такой прекрасной причиной был мистер Пеннроял. Он миновал критический период своей жизни; он пережил дискредитирующие слухи, распространявшиеся по его поводу; он выказал себя рачительным землевладельцем; и сам факт того, что он вдовец, придавал ему некоторую респектабельность, не всегда присущую неженатым джентльменам его возраста. Наконец, он принадлежал к известному знатному роду, и хотя для него не существовало вероятности унаследовать титул, кто лучше него мог бы проиллюстрировать существенные добродетели, присущие английскому сельскому джентльмену?
Мы ничего не знаем о ранней стадии развития этого очаровательного любовного романа. Но можно сделать вывод о том, что он развивался традиционными путями. Мистер Пеннроял сообщил вдове покойного полковника о своих сердечных устремлениях и получил от нее разрешение обратиться к избранной им даме. По прошествии нескольких недель или месяцев (в зависимости от обстоятельств) взаимно дополняющих одно другое бесед и переписки, он попросил девушку назначить день, который должен был сделать его счастливейшим из людей. Она какое-то время колебалась, медлила, но, в конце концов, с подобающим румянцем назначила дату, слишком отдаленную для нетерпеливого влюбленного, но при этом настолько близкую, насколько позволяли условности. Вскоре, когда все предварительно было улажено, подготовка к торжественному событию пошла значительно быстрее.
Поначалу было решено, что свадьба состоится в доме невесты, но по какой-то причине это решение было впоследствии изменено, и местом проведения церемонии назначили Малмезон. Для этого случая был приготовлен большой обеденный зал, не раз использовавшийся в подобных целях в прошлые годы. Это было просторное, величественное помещение, шестидесяти футов в длину и сорока в ширину, с высоким потолком, с дубовыми панелями, богато украшенными резьбой; вдоль стен были расставлены латы, на самих стенах висели мечи, пики и знамена - реликвии родовой доблести. Зал располагался на первом этаже самой древней части дома, сразу позади анфилады комнат, одной из которых была восточная. Он не использовался в качестве столовой с тех давних времен, когда слуги принимали пищу за одним столом с лордами, но в нем время от времени устраивались семейные торжества; а в 1775 году, когда покойный сэр Кларенс достиг совершеннолетия, здесь был устроен пышный банкет для окрестной знати и дворянства. Пол в восточном конце зала был приподнят примерно на восемь дюймов над уровнем остальных помещений, и именно здесь должны были расположиться жених и невеста. На службы был приглашен один очень почтенный декан, а также восемь подружек невесты и один шафер, причем последним был не кто иной, как бедный, невзрачный Арчибальд собственной персоной.
Этот выбор вызвал удивление и пересуды. Дело, по всей видимости, обстояло так, что роль шафера поначалу была предложена молодому сэру Эдварду Малмезону, который, однако, от нее отказался. Причиной его поступка было, во-первых, неодобрение этого брака; он придерживался того мнения, что вдовец его тетки мог бы воздержаться от второго брака, или же, в любом случае, выбрать себе любую другую невесту, но никак не ту, которая должна была стать женой Арчибальда. Второй причиной была его личная неприязнь к достопочтенному Ричарду и нежелание поощрять его близость к своей семье. Но сэр Эдвард не мог настолько противиться желанию своей матери, чтобы воспрепятствовать празднованию свадьбы в Малмезоне, и, будучи вынужден уступить ей в этом, благоразумно счел наиболее подходящим для себя принять внешне любезный вид, насколько это не шло вразрез с его чувством собственного достоинства.
