- Если бы я только знал!.. - произнес больной, помолчав. - Но ты уверен в своих словах? У тебя есть доказательства? Где ты нашел эти бумаги?
- Они у меня есть. Выздоравливай, и я все тебе расскажу. Есть много чего интересного, что мне нужно не только рассказать тебе, но и показать.
- Слава Богу! Теперь мне не важно, что со мной будет дальше. Я стал лучше понимать тебя, Арчи, увы, слишком поздно. Это моя вина, что я не озаботился этим раньше. Ты более меня достоин носить этот титул.
- Нет. Если бы я так думал, то не стал бы отказываться от него; но если я унаследую Малмезон, наша семья... она прекратится! Я могу предвидеть некоторые вещи, Нэд. Судьба нашей семьи связана с тобой; я принесу ей только одни несчастья. Ты должен выздороветь.
Братья снова взялись за руки, посмотрели друг другу в глаза, после чего Арчибальд вышел; прошел день, наступил вечер. В полночь Арчибальд стал сэром.
X
Прошло совсем немного времени, и новый баронет, - последний в роду, - начал показывать себя. Характер у него был решительный, скрытный и властный; по отношению к соседям он держался надменно, никогда не стремясь оказать дружескую услугу или помириться с врагом. Он мало кому нравился; но многие благоговели перед ним. Казалось, он ни к кому не испытывает симпатии; его странная, двусмысленная история окружала его атмосферой тайны и сомнений; его природа не была похожа на природу других людей; ходили слухи, что он наделен силой, превосходящей силу обычного человека. Вполне вероятно, что его удивительная красота, в минуты гнева или страсти вспыхивавшая поистине дьявольски, лишь усугубляла это впечатление; мужчины избегали встречи с суровым пытливым взглядом его черных глаз, зато для женщин его взгляд обладал неким очарованием, никак не связанным с его красотой. Но было в нем что-то еще, не поддающееся описанию. За столетие, или даже за полвека до времени описываемых событий, сэру Арчибальду было бы трудно избежать обвинений в колдовстве.
Но, в конце концов, разве не был он потомком своих предков? Кем были некоторые из них? Разве в соседней деревне Гринстед не нашлось бы людей, готовых дать показания под присягой, что красивый молодой баронет обладает способностью становиться невидимым, когда ему заблагорассудится? Разве сама миссис Пеннроял, еще будучи девочкой, не свидетельствовала о том, как он внезапно предстал перед ней средь бела дня в комнате, перед этим бывшей совершенно пустой? Эта комната обладала странной репутацией; именно в ней или где-нибудь поблизости случилось большинство этих странных событий. Слуга, однажды вошедший в нее, сообщить сэру Арчибальду, что прибыл один из его адвокатов и ждет его, обнаружил комнату пустой, хотя всего лишь десять минут назад он видел, как в нее вошел его хозяин. Полагая, что он, должно быть, вышел через другую дверь, через проход на конюшню, он уже собирался последовать за ним, когда заметил, что она заперта изнутри. Придя в замешательство, он уже собирался удалиться, как вдруг услышал взрыв смеха, продолжавшегося почти минуту и который, хотя и отдавался эхом в его ушах и доносился, казалось, из окружавшего его воздуха, все же звучал слабо и невнятно, словно его и смеявшегося разделяло огромное расстояние. Но откуда бы он ни доносился, - издалека или поблизости, - это, несомненно, был смех сэра Арчибальда, только более безумный и презрительный, чем когда-либо услышанный из его уст. Честный слуга был испуган донельзя и постарался как можно быстрее покинуть комнату; однако прежде, чем он успел пересечь соседнюю и выйти в коридор, он услышал властный голос самого сэра Арчибальда; он обернулся, на ослабевших ногах, с побледневшим лицом, и увидел баронета, стоявшего в дверном проеме. Тот стоял, во плоти, в плаще и сапогах со шпорами, словно только что вернулся из поездки.
- Что вы делали в этой комнате? - требовательно осведомился баронет.
Слуга неуверенно ответил.
- Выслушайте и запомните, раз и навсегда, - сказал баронет не грубо и не строго, но таким тоном, что слова его, казалось, навеки должны были запечатлеться в душе слуги. - Никто не может войти в эту комнату, если я сам не открою дверь. Иначе может случиться беда, которую я не в силах буду отвратить. Это все. А теперь проводите ко мне мистера Моугейджа.
Больше он ничего не сказал, но и уже сказанного оказалось достаточно; собственного говоря, итак вряд ли можно было заставить кого-нибудь по доброй воле войти в эту комнату. Считалось, что в ней обитают привидения, а сэр Арчибальд либо сам был привидением, либо каким-то образом имел отношение к их появлению.
