Автор упоминает эту историю, к которой читатель уже имеет ключ, только для того, чтобы показать: сэр Арчибальд пользовался в то время тем, что отыскал, и надежно хранил свою тайну. У него были дела в потайной комнате, и он не хотел, чтобы его беспокоили. Что это были за дела, он не сказал ни одной живой душе, - в сущности, рядом с ним не было никого, кто мог бы стать его доверенным лицом. Он был одинок, как никто другой. Кого же он должен был любить, и кто мог любить его? Даже его мать, слабевшая телом и душой, испытывала к нему скорее страх, чем нежность. Большую часть времени она проводила, играя в карты со своей компаньонкой и беспокоясь о здоровье спаниелей. Но если сэр Арчибальд никого не любил, то существовал некто, кого он ненавидел. Он считал Ричарда Пеннрояла ответственным за все несчастья, обрушившиеся на Малмезон и на него самого и, очевидно, был не из тех, кто мог простить обиду.
Пеннроял, со своей стороны, не был склонен спокойно ожидать нападения; он вышел врагу навстречу. Весной 1824 года - примерно через девять месяцев после смерти сэра Эдварда - в каждом особняке и трактире на двадцать миль вокруг стало известно, что вскоре между Малмезоном и Пеннроялом начнется судебная тяжба, причем решаться будет не что иное, как вопрос о владении поместьями Малмезонов, на которые Ричард Пеннроял претендовал в связи с предполагаемой несостоятельностью законного наследника сэра Джона Малмезона, покойного отца сэра Кларенса, - по утверждению Пеннрояла, появившегося на свет от брака лиц неравного положения. Автор не собирается вдаваться в подробности этого дела и задерживать на нем внимание читателя; читатель может, если ему будет угодно, прочитать о нем полностью и подробно в другом месте. Достаточно будет сказать, что Пеннроял представил доказательства, что он и его отец всегда имели документы, дававшие им право на спорное имущество в случае определенных нарушений; и только неоднократные и торжественные заверения сэра Кларенса в том, что никакого нарушения, связанного с его рождением, на самом деле не существует, удерживали их от предъявления своих претензий. Однако позднее, из случайно полученных сведений, выяснилось, что сэр Кларенс либо был виновен в умышленном и преступном искажении фактов, либо был обманут сам. В подтверждение чего достопочтенный Ричард представил документы несомненной подлинности, свидетельствовавшие о том, что у сэра Джона имелся незаконнорожденный сын; и теперь обвиняемому следовало доказать, что этот сын умер в младенчестве, а также предъявить свидетельство о рождении законного наследника сэра Джона Малмезона и отождествить этого наследника с сэром Кларенсом.
В отношении вопроса о незаконности имелись некоторые неудобные обстоятельства. Сэр Кларенс знал, что у него есть брат, рожденный вне брака, и, возможно, он также знал, что документы, касающиеся его собственного рождения, не находятся там, где он мог бы их найти. Возможно, он даже сознавал, что если бы его титул был оспорен, то возникли бы серьезные трудности в его отстаивании. В то же время, сэр Кларенс был полностью убежден в том, что титул принадлежит ему по праву. История незаконнорожденного сына была знакома ему и остальным членам семьи во всех подробностях. Конечно, эта тема не была желанным предметом обсуждения, но это был признанный факт семейной истории. Сэр Джон в юности вел не вполне приличную жизнь и завел немало связей, прежде чем стать баронетом. Одной из таких связей была связь с дочерью арендатора; она продолжалась до тех пор, пока Джон Малмезон не вступил в брак. Примерно в то время, когда состоялось бракосочетание, у дочери арендатора родился ребенок; сам Кларенс родился примерно через год. Ребенок прожил всего пять или шесть лет; после его смерти мать уехала в Лондон, и с тех пор о ней никто ничего не слышал. Это было известно; единственная проблема заключалась в том, что никто не мог сказать, что стало со свидетельством о рождении Кларенса или о смерти первого ребенка. Следовательно, для злонамеренного человека открывались возможности утверждать то, что утверждал сейчас достопочтенный Ричард.
Откуда же достопочтенный Ричард получил информацию об отсутствии этих бумаг? Об этом никто никогда не говорил вне семьи. Следует только заметить, что его брат, лорд Эпсом, не желая иметь к этому делу никакого отношения, явно и решительно от него отстранился. Но это не остановило Ричарда; он получил информацию, он определился с планом действий, и должен был довести дело до конца. Он не сомневался в своем успехе и, вероятно, ожидал от него не только солидной материальной выгоды, но и удовлетворения своей неприкрытой вражды. Ему доставило бы особенное удовольствие увеличить свое благосостояние за счет сэра Арчибальда Малмезона.
