Автор не станет приводить здесь речь Сержанта, но в результате истец лишился всего, на что полагался, чтобы оправдать свое требование, - на отсутствие каких-либо прямых доказательств, устанавливающих личность покойного сэра Кларенса Батта Малмезона и смерть того незаконнорожденного ребенка, которого истец пытался с ним отождествить.
Сержант Раннингтон признался, что и сам был в недоумении относительно того, что могло заставить истца вообразить отсутствие прямых доказательств. Он лелеял надежду, ради общей благопристойности, ради самой человеческой природы, что его ученый собрат сможет бросить ему вызов, на который в какой-то степени стоило бы отвечать; он искренне сожалел, что его надежды совершенно не оправдались.
Если бы он заранее был осведомлен об аргументах, к которым имел дерзость прибегнуть истец, он избавил бы его и других уважаемых лиц от многих хлопот, а суд - от нескольких часов потраченного зря драгоценного времени, произнеся одно-единственное слово, или даже обойдясь без оного. На самом деле, этот процесс, из-за которого поднялся такой шум, был до того пустым и глупым, что он почти готов извиниться перед судом и господами присяжными за то, что демонстрирует им, насколько он пустой и глупый. Но на самом деле, извинения, если таковые и должны последовать, должны быть принесены иной стороной, - таково его мнение.
Не ему решать, какие мотивы побудили истца возбудить этот иск. Ему не хочется обвинять кого-либо в злобе, в бессовестной жадности, в предательстве и наглости. Истец должен объяснить, почему передал дело в суд, и какие у него были основания полагать, что оно может быть решено в его пользу.
Что касается него самого, то он довольствуется предъявлением документов, которые его ученый собрат со стороны истца так страстно желал увидеть, и смиренно просить не вменять ему оплату расходов по судебному процессу.
Так закончился этот процесс. Люди поначалу с трудом верили собственным ушам и глазам, но когда документы были признаны подлинными и составленными по всем правилам, когда ученый мистер Дж. Адольфус не без отвращения отказался продолжать дело, когда суд сделал несколько весьма суровых замечаний по поводу поведения истца, когда в короткой речи было принято предложение Сержанта Раннингтона относительно издержек, - короче говоря, когда все было улажено, за совершенно немыслимый промежуток времени в два и три четверти часа, - общество пришло к осознанию факта, что оно было самым вопиющим и возмутительным образом обмануто, и что достопочтенный Ричард Пеннроял оказался мошенником.
Никто не потрудился скрыть эти чувства от почтенного джентльмена, и тот покинул суд, без малейшего сочувствия с чьей-либо стороны.
Бедняга! Он достаточно страдал в тот ужасный день; и все же был избавлен от позора и мучения, самых острых из всех, - он не видел взглядов и улыбок, какими обменялись его жена и сэр Арчибальд Малмезон, когда было оглашено решение суда.
XII
Мы приблизились к завершению этой странной и зловещей истории. Действие почти полностью ограничивается тремя главными персонажами.
Если бы Пеннроял был на двадцать лет моложе, когда на него обрушилась эта катастрофа, он просто пришел бы в ярость; но ему было около пятидесяти, он выглядел старше своих лет, и это, по всей видимости, подавляло и пугало его. Он сидел безвыездно в своем особняке, подобно крысе в норе, ничего не говорил и ничего не замечал, употребляя спиртное сверх меры. Огненная субстанция не возбуждала его; она удерживала его от осознания своего несчастья. Он знал, что разорен, и что никакие средства не могут спасти его от разорения. Средства и энергия отсутствовали в равной степени, и он не мог вернуть их к прежнему состоянию. Он сидел в своем кресле и размышлял о жизни, сознавая всю тяжесть случившейся катастрофы; и ничто не могло пробудить его, - даже известие о том, что его враг, сэр Арчибальд, получивший после смерти своей тетки мисс Тремаунт наследство в размере свыше семидесяти тысяч фунтов, скупает закладные и, вероятно, истребует с него взыскание, когда он полностью окажется в его власти. Арчибальд победил, он больше не может сражаться с ним. Пусть наслаждается своим триумфом и доведет дело до конца. Во всяком случае, было то, в чем он, Ричард, одержал над ним верх, и эта мысль приносила ему утешение в его несчастье. У него была жена - женщина, за которую сэр Арчибальд отдал бы свои земли, состояние и душу в придачу. Да, Кейт принадлежала ему, и только ему; и именно решимость сохранить ее своей, а значит, как можно дольше досаждать врагу, удерживала Ричарда от поиска спасения в самоубийстве. Так Провидение ведет людей от плохого к худшему, с намерением исторгнуть из них зло, от которого они не могли отказаться добровольно.
