Однажды зимним вечером, когда Ричард, по своему обыкновению, сидел в задумчивости, потягивая бренди, на столе рядом с ним горела лампа, а угли тлели в очаге возле его ног, послышались легкие, размеренные шаги и шелест платья; он понял, что в комнате присутствует его жена. Он поднял изможденное лицо и взглянул на нее. Она казалась прекрасной богиней! Молодой, грациозной, прелестной! Как чисто и ясно было ее лицо, как блестели темные глаза, какими мягкими были ее пышные волосы! Она была изумительно красива; и все, чем она была, - сокровищем расцветшей женственности, - принадлежало ему, а не кому-то другому, причем, по ее собственной воле; Она действительно любила его, думал он; она доказала это в последнее время; она заботилась о нем, хотя он был стар, разорен и унижен. Это было странно, но приятно. Может быть, подумал он, если бы ему на пути встретилось такое любящее существо в дни его молодости, он не оказался бы сейчас в таком положении. Но тогда, в те, прежние времена, он не был ни разоренным, ни опустошенным человеком.
- Кейт!
- Да, Ричард?
- О, не говорите так! Разве я не Дик, ваш дорогой старый Дик?
- Я не хотела вас обидеть.
- Подойдите и сядьте здесь, рядом со мной... нет, вот сюда, на подлокотник моего кресла. Это было очень мило с вашей стороны - прийти сюда. Мне становится все более и более одиноко. Я хочу, чтобы моя Кейт сказала мне, что любит меня...
- Я зашла пожелать вам спокойной ночи. Уже поздно.
- Поздно, разве?.. Еще нет девяти. Останьтесь и поговорите со мной. Я не выпью больше ни капли, если вы останетесь.
- Я устала, у меня болит голова. Вы ведь не хотите видеть меня такой?
- Не хочу видеть! Хочу, очень хочу! Я бы уже давно умер без вас, Кейт! Не хочу видеть!..
- Чепуха! Что вы имеете в виду? Боюсь, вы уже слишком много выпили.
- Я говорю вполне серьезно: если бы не вы, я вышиб бы себе мозги в день суда, - после того, как пристрелил бы этого негодяя! Но раз уж у меня есть вы, я знаю лучший способ наказать его, чем вышибить ему мозги. Знать, что вы моя - ад для него. И в этом аду я буду держать его, пока душа не покинет мое тело!
- Какое ему дело, ваша я или нет?
- Он любит вас - и заботится о вас! Вам не нужно даже завлекать его. Он любит вас, и это ад для него - знать, что вы принадлежите другому мужчине. Как вы думаете, сколько тысяч фунтов он отдал бы за то, чтобы поцеловать эту маленькую ручку, которую сейчас целую я? Жаль, что он не видит, как я это делаю!
- Чепуха, вы сошли с ума... Значит, вы заботитесь обо мне только для того, чтобы досадить ему?
- Нет, не только. Видит Бог, - если Он есть, - я люблю вас, Кейт, всем, что во мне осталось, - кроме той части меня, которая ненавидит его. Но я ненавижу его меньше, чем люблю вас, и это говорит о многом!
- Полагаю, бренди вы любите сильнее, чем меня.
- Вы так думаете? Достаточно одного вашего слова, и я больше никогда не прикоснусь к нему!
- Мне все равно. Я не хочу, чтобы вы отказывали себе в том, что любите.
- А вы, вы ведь любите меня, Кейт?
- Послушайте, Ричард, дни, когда вы ухаживали за мной, давно прошли. Мне нужно идти. Спокойной ночи.
- Нет, не уходите! Мне почему-то кажется, что сегодня я не могу обойтись без вас.
- Хотите, я налью вам еще один бокал?
- Да... нет! Сегодня я больше не буду пить, Кейт...
- В самом деле?
- Я старею. По естественному ходу вещей я умру задолго до вашей смерти. Это случится не скоро, но когда-нибудь все равно случится, вы же знаете. Вы можете мне кое-что пообещать?
- Сегодня я ничего обещать не буду. Думаю, вы меня переживете.
- Обещайте, что бы ни случилось, не выходить за него замуж.
- Право же, Ричард, я... я никогда не слышала большей глупости! Я не желаю оставаться здесь дольше и выслушивать подобные глупости. Вы не в себе. Позвольте мне уйти.
- Уйти? Куда? Черт возьми, я хочу сказать, вы не уйдете!.. Я вовсе не то хотел сказать, Кейт, простите меня! Вы - моя жена, а я - ваш муж; я люблю вас; и почему-то мне страшно отпустить вас, словно я никогда больше вас не увижу. Но тогда... Сделайте одну вещь, прежде чем уйти, поцелуйте меня! Иначе я не разрешу вам уйти!
Принужденная, миссис Пеннроял поцеловала мужа, точнее, позволила ему поцеловать себя, после чего с содроганием и замиранием сердца вышла из комнаты.
