– Нет, Нур, нет. Не о своей жизни я хочу поведать. А о твоей. О твоей судьбе путаной да ломаной. Ведь исправить еще можно. Если бесполезное с предстоящих дорог убрать. Буковки вредные да слова, всякие там печальные свитки-книжки… Мечты пустые… Вы вот на зарницы красные смотрите по ночам… Красные сполохи вас напрягают… А они есть на самом деле, эти зарницы-сполохи кровавые? Ты не думал, айл, что они, – всего лишь отражение ваших собственных фантазий-страхов? Кто-то взял да внушил их вам, да еще и зеркало перед вашими глазами поставил. Смотрите, доверчивые глупые айлы, и занимайтесь чем попадя, ломайте свои устоявшиеся жизни. Чего вы боитесь, айлы? Куда устремились, к каким миражам? Ведь вам дано то, чего у других нет и не будет. Порастеряете дары на путаных дорожках. Вот ты, Нур… Ахияра, отца своего, так и не увидел. Как и он тебя. Мама Фрея, подруга Азхара… Им горе, тебе несчастье…
Она так пристально смотрела на Нура, что ему стало горячо. Так, что даже небо на юге побагровело. А Лилла с жаром Азхары добавила вопрос:
– Ну зачем? Зачем?
Нур решил не отвечать на вопросы. И вообще не продолжать разговор. На место растерянности пришла было злость, но теперь наступал страх. Разве он справится с хитрой Лиллой без Сандра? Хоть бы Глафий оказался поблизости…
А Лилла, оставаясь Азхарой, продолжала атаку:
– Я многое знаю и многое умею, одинокий маленький айл! Да, не очаровала тебя сегодня. Не смогла, сама не понимаю почему. Но ведь я пришла не затем. А чтобы открыть тебе день завтрашний. Показать тебе все страхи, потери, горести и страдания приготовленные. А ты посмотри да скажи: надо это тебе или нет? Если верно используешь полученное от меня знание, – отведешь от себя все беды. И не только от себя, но и от Сандра, и от других. И вернешь радость Фрее и Азхаре… Так как? Хочешь узнать, что ждет тебя у Жемчужной, и дальше, вплоть до гор Кафских?
Нур, вслушиваясь в речь Лиллы, окончательно уверился: не с добром явилась к нему эта Лилла. С добром не надевают масок, снятых с чужих лиц, с добром не притворяются. А если так, любой ее дар будет во зло. И не нужно ему от нее ничего!
– Нет! – твердо сказал Нур, смотря в глаза Азхаре, – Нет, не хочу я от тебя ничего. Разве тебе не известно: айлы не берут чужого? И без их согласия с ними ничего такого не сделать. Нет! А ты – всего лишь искусительница. Прощай. Иди своим путем.
Лилла явно не ожидала категорического отказа. И лицо ее перестало быть лицом Азхары. По нему пробежали мелкие волны, черты исказились, очарование исчезло. Из потерявших красоту глаз полилась неприязнь, с языка полетела нескрываемая злоба.
– Невежественный айл! Ты потерял страх? Тяжкая утрата! Ты мал и ничтожен, а ничего не боишься? О, как будет длинна дорога твоей печали! Одиночество станет твоим уделом! Нет испытания тяжелее, неблагодарный айл. Одиночество заставит тебя колебаться и сомневаться. Оно принудить искать тепла и любви среди чужих. Но испытаешь ты лишь разочарования, непонимание и предательство, измены и поражения…
Нур, обессиленный психологической борьбой, искал способа прекратить встречу.
– Достаточно! – с интонацией угрозы сказал он, – Или…
Он не успел договорить. Да и не знал, что скажет. Неслышно рядом с Лиллой возникла громадная фигура Сандра. Лилла тут же сгорбилась, ее глаза совсем потухли. Голос Сандра звучал спокойно, но в нем крылось столько угрожающей решимости, что даже Нур затрепетал.
– О дух бесприютный, мать бродяжничества и распутства! Наказать тебя за неправедное, – дело благое и нужное!
Лилла переменила облик мгновенно. И предстала в изначальном виде: в лохмотьях, покрытая спутанной грязной шерстью, с медными ногтями на пальцах рук и железными зубами. Сущность женская, но от Азхары ее отделяют вечность и бесконечность.
Видение это длилось миг, не больше, но отпечаталось в памяти Нура на все предстоящие жизни. Сандр подошел к нему, присел напротив, положил руки на плечи. И они молча смотрели друг другу в глаза. Нур мог так просидеть и день, и ночь. И слушать Сандра. И просто молчать.
– Я услышал, что она говорила. Лилла-искусительница… Кто-то ее направил к нам. К тебе… Сама по себе не рискнула бы.
– Наверное, тот, кто шептал мне… Но она так испугалась тебя! Ты уже встречался с ней?
– О да… Но о той встрече в другой раз. Нам надо спешить. Я видел, я понял, – ты ее отверг. В чьем облике она предстала? Фрея или Азхара? Ясно… Она принесла открытое зло. Но ведь она права в словах своих…
– Что? – удивился Нур, – Права?
– Да. Права в том, что никому из нас не избежать великих трудностей. И одиночества тоже. Я постараюсь вложить в тебя максимум знаний нужных и воли необходимой. Но усваивать, учиться, применять тебе придется самому. Внутри тебя тебе никто не поможет. Понимаешь?
Нур вздохнул.
– Она говорила, что нам подсунули зеркало с неверными отражениями. Это как?
– Неверные отражения… Искажения, преломления…
