Его слова прозвучали насмешливо, но в них чувствовалась уверенность. Он знал, о чем говорит, и не боялся показать это.
Эквилис замер на мгновение, его глаза сверкнули, но он не поддался на провокацию. Вместо этого он задал другой вопрос:
— Теперь ты знаешь, для кого жатва?
Черный Демон выпрямился, его крылья слегка качнулись, а лезвия на их концах блеснули в полумраке.
— Аммут по-прежнему шакалит по мирам и добралась до моего? — спросил он с явным презрением в голосе. Его тон был таким, будто он говорил о надоедливой мухе, а не о великом духе жатвы.
Эквилис не ответил сразу. Он стоял молча, словно обдумывая каждое слово. Затем его голос раздался снова, тихий, но пронизывающий, как ледяной ветер:
— Великая скоро будет здесь… — произнес он, и в его словах чувствовалась тяжесть, будто он говорил о конце света. — И она заберет всё, что ей приготовили… или просто все. Этот вкусный мир готовился для неё…
Арден смотрел на Эквилиса сверху вниз. Старый волк, чья фигура некогда внушала трепет даже самым могущественным существам, теперь казался ему жалким стариком. Жалким не потому, что он был слаб — нет, его сила была очевидна. Но страх, который он испытывал перед огромным черным демоном, был почти осязаемым. Это был страх не за себя, а за свою госпожу, за ту, кому он служил бесконечно долгие эпохи. Аммут. Арден знал её имя теперь, и это знание резонировало в его сознании, как колокольный звон в пустой долине.
Он лишь недавно получил доступ к этим воспоминаниям, но они уже успели органично вплестись в его личность, словно всегда были частью него. Они не затмили его собственное "я", а лишь расширили его горизонты, добавив новые грани понимания мира. Арден больше не был просто человеком. Он стал чем-то большим — существом, которое стояло на границе между материальным и волновым мирами.
Возвращение из волнового в материальный мир после первой битвы с волками было странным. Странным, но неизбежным в своей странности. Память Зарагора, которую он унаследовал через молот, подсказала ему форму Протодемона — могучего существа из легенд, которое обладало силой не столько физически, сколько в волновом плане. Это была уникальная комбинация обычной и темной материи, где каждая частица тела находилась в постоянном резонансе с окружающим миром. Часть его существа всегда пребывала в волновом состоянии, позволяя ему видеть мир так, как никто другой не мог.
Осознание своей волновой природы пришло внезапно. В тот момент, когда он взял Каэлион в свою могучую руку, всё стало ясно. Не просто ясно — он почувствовал. Почувствовал каждый аспект функционала меча. Как он поглощает энергию поверженных противников, как разделяет их личности и запечатывает их сигнатуры в своей структуре. И молот… Молот, который слил искры Гарвина и Зарагора, создав новое существо — его самого.
Когда он посмотрел на Каэлион, то увидел не просто меч. Он увидел его волновую структуру — сложную паутину энергий, которые переплетались, словно нити в гобелене. Каждая нить была частью чего-то большего: энергия поверженных врагов, их личности, их воспоминания. Все они были аккуратно разложены "по полочкам", сохраненные для того, чтобы служить новому хозяину. И среди этих нитей Арден увидел саму личность Каэлиона — древнего кузнеца, чья воля продолжала жить в металле клинка.
— Ардэн? — испуганно произнес тогда Каэлион, словно чувствуя, что его новый владелец начал понимать слишком много.
Но Арден не обратил на него внимания. Его внимание было сосредоточено на сигнатурах, которые он теперь мог забирать. Первой была сигнатура Ракшасана. Затем — демона-ренегата, убитого Ракшасаном. Потом — юного архангела, чья светлая душа все еще хранила отголоски надежды и невинности. Каждая сигнатура впечатывалась в его личность, словно новые воспоминания. Эти воспоминания были обширными, но лишенными собственной воли. Они накатывали волнами, дополняя картину мира Ардена, расширяя его понимание реальности.
И в какой-то момент он осознал, какой маленькой точкой был его мир совсем недавно. Теперь же его горизонты стали безграничными.
Арден продолжал изучать волновую структуру меча, словно читал древнюю книгу, написанную на языке энергий. Среди множества сигнатур он заметил две странные — они выделялись своей формой и цветом. Это были похожие на коричневые кристаллы сгустки энергии, которые казались необычными даже на фоне других. Они пульсировали слабо, почти незаметно, но в их ритме чувствовалась какая-то древняя, первородная мощь. Арден замер, рассматривая их. Было ощущение, что сам Каэлион побоялся к ним прикасаться. Возможно, эти сигнатуры принадлежали кому-то или чему-то, что было слишком опасным даже для древнего кузнеца.