Соревноваться в скорости с образчиками буржуйской техники было занятием совершенно бесперспективным. Мотор «Жигулей» надсадно выл, демонстрируя готовность к борьбе, но получалось примерно как у той старой лошади, что пришла к финишу последней, шамкая: «Ну не шмогла я, не шмогла»… Колымага явно не годилась для гонок. На брошенном Ликином «Ниссане» уйти бы, возможно, и удалось, но кто знает, что у преследователей имелось на такой случай? Вертолет? Или СУ-27? Ребята-то на самом деле серьезные!..
Женька, не ожидая команды, натянул капюшон так, что снаружи остались одни глаза, и принялся прикладом винтовки выбивать стекло, готовя себе амбразуру.
— Не дай себя обогнать! — крикнул он Борису.
Тот, мертво вцепившись в баранку, лишь сердито дернул плечом: как тут, к дьяволу, не дашь обогнать — на практически пустом шоссе. Тем более что редкие встречные машины, видя несущихся на полной скорости лихачей, предпочитали уступить полосу, в том числе и встречную. Поскольку правила — правилами, а осторожный дольше живет.
Позади хлопнула винтовка — конечно, стрельба из мчавшейся на последнем издыхании машины, готовой на первом ухабе шоссе улететь в кювет, никак не могла быть снайперской: хорошо если вообще удастся попасть хоть во что-нибудь. Словно в ответ вдребезги разлетелось боковое зеркало.
С обоих джипов велся интенсивный огонь. С каждого стреляли двое: один — высунувшись сбоку и второй торча по пояс в верхнем люке. Стреляли из пистолетов, что было по-прежнему глупо, нерационально и могло объясняться только какими-то внутренними, не доступными человеческому пониманию причинами.
— Твою мать!
— Ранен? — не оборачиваясь, поинтересовался Борис. Лика в это время натягивала ему на голову капюшон бронекостюма. Автоматная пуля, попав в голову, запросто сломала бы шею или размозжила бы кости черепа, но против пистолетных… Может, и пронесет.
— Нет, я в него, суку, попал…
— И?
— На нем, гаде, этот траханый костюмчик. Только дернулся, и все.
— По машинам бей!
— А то я не знаю!
Снова хлопнула винтовка… Еще, еще… Дымящиеся гильзы падали на дно машины, позвякивая при каждом рывке. Малой сменил обойму.
— Впереди менты. Женя, прекрати стрельбу.
Вообще, столичная дорожная милиция предпочитает в такие разборки не встревать. Себе дороже. Но тут — то ли на пост поставили молодых и полных энтузиазма парней, то ли профессиональная гордость взыграла — «уазик» с эмблемой ГИБДД на борту взвыл сиреной и рванулся вслед нарушителям спокойствия.
Часто поведение работников дорожной милиции вызывало у Бориса, как и у большинства владельцев личного транспорта, тихое бешенство. Но сейчас он прямо-таки восхитился их мужественным (и донельзя глупым) поступком. Результат сего действа предсказать было нетрудно — преследователи тут же перенесли огонь на видавший виды милицейский транспорт. Видимо, одна из пуль достигла цели, поскольку «уазик» вдруг вильнул, снес несколько черно-белых столбиков ограждения и улетел под откос. Хорошо, хоть машина не взорвалась — оставались шансы, что кто-то из ментов уцелел.
— Суки! Наших бить? — взвыл Женька, снова прицеливаясь. Борис хотел спросить, откуда вдруг такая любовь к «гиббонам», но передумал — все дело в отсутствии у Малого личного транспорта.
Иначе чем вмешательством судьбы или слепой удачи— а эта дама, как известно, весьма своевольна — никак не объяснить последовавшее далее. Сначала Женькина пуля попала именно туда, куда следовало. Переднее левое колесо джипа лопнуло — хлопок был слышен даже в салоне «девятки». Мгновенно потерявшую управление машину занесло. Второй джип пытался увернуться от удара, но он находился слишком близко…
Два столба черного дыма были видны еще долго. Борис сбросил скорость, поскольку многострадальные «Жигули», честно отработав критическую ситуацию, нуждались в передышке.
— Уф! — шумно выдохнул Малой, откидываясь на спинку сиденья. — Как я их?
— Силен! — оценил Борис. — Хотел бы я только знать, как они на нас вышли?
— Есть подозрение, — ответил Женька, — что они засекли Ликин мобильник. Знаешь, рыжая, я бы его отключил.
— А что, мобилу можно запеленговать? — удивленно спросила девушка.
— Все можно, — флегматично зевнул Евгений.
Горячка боя ушла, и теперь он чувствовал себя расслабленным и спокойным. Может быть, потому, что, в отличие от Бориса, воспринимал все происходящее как нечто нереальное, как игру, в которой убитого друга всегда можно спасти, подобрав за углом «аптечку» или загрузив «сохранёнку».
Борис в жизни повидал гораздо больше и прекрасно понимал, что влипли они всерьез. Более того, за них еще не взялись как следует. Все эти нападения явно отдавали дилетантством. Против них действовали люди… ну, существа, не имеющие ни малейшего представления о земной жизни вообще и очень слабое — о способах проведения террористических акций. Займись их ликвидацией профессионалы — и им бы не уцелеть уже тогда, в лесу: все было бы шито-крыто — ни свидетелей, ни тел. То же самое касалось и Лики. Штурм ее квартиры был просто беспомощным.
