… Машины во двор Матрены приехали в полдень или около того, во всяком случае солнце уже стояло высоко. Машин было две — одна синяя, вторая зеленая. Мелкий пацаненок, не по возрасту складно строивший фразы, уверенно заявил, что одна из машин была «Челоки», а вторая — «Патлул». Женька мрачно ощерился — обе машины "были до боли знакомы. Из машин вышли люди, каковых было сколько пальцев на руке да плюс еще немного — считать грамотный в плане иномарок пацан толком еще не умел, максимум до трех. В общем, человек 7-8. Все они были в черных куртках, черных сапогах и белых штанах. Почему-то эти белые штаны запали мальчонке в душу — на протяжении своего сбивчивого, но переполненного подробностями рассказа он возвращался к ним раза три.
Когда люди в черно-белом двинулись к дому — они совершенно точно знали, какой именно дом им нужен, — Матрена вышла на крыльцо и сварливо потребовала отчета, кой черт им здесь надо. Один из незваных гостей сообщил, что им нужен Олег. Бабка пожала плечами и мотнула головой на задний двор, где внучок как раз занимался работой творческой и полезной для здоровья — рубил дрова. По крайней мере, она так думала. На самом же деле Олег как раз зашел в дом и видел эту сцену в окно. Видимо, заметили и его.
«Человек», заговоривший с бабкой, не меняя выражения лица, выстрелил ей в живот из пистолета, после чего вся компания открыла беглый огонь по дому. Стреляли не торопясь, спокойно — из каких-то небольших пистолетов, похожих на игрушечные и почти не издававших шума. Несколько минут спустя вся компания двинулась внутрь дома, чтобы закончить начатое. Что происходило там, того свидетели, ясно дело, не знали, но о последствиях поведали. Прошло довольно много времени, когда пришельцы покинули хату. Их стало существенно меньше — двоих они вынесли на руках, и тела эти не подавали признаков жизни. По свидетельству одного из дедов, старательно отравлявшего окружающую атмосферу донельзя вонючим табаком, один из покойничков «брюхом курыл». В ответ на просьбу пояснить столь странное сравнение дед охотно поведал, что тело прям-таки натурально дымилось. Еще один шел сам, но ноги его плохо слушались… Уже у машины один из черно-белых о чем-то спросил раненого, тот что-то ответил — слова никто не разобрал, — после чего вопрошавший спокойно выстрелил ему в лоб. Загрузив трупы в машины, черно-белые уехали. А еще несколько секунд спустя из окон избы показались языки пламени. Соседи, убедившись, что страшные бандюги убрались, осмелели и принялись тушить дом, однако толку в этом было немного — пламя разгоралось все сильнее, пока не стало совершенно ясно — хату не спасти. Уже позже приехавшие на место происшествия пожарные и милиция обнаружили среди развалин сгоревшей хаты труп человека. В его принадлежности сложно было сомневаться.
Борис бросил хмурый взгляд на насупившегося Женьку и Лику, почти готовую разрыдаться.
— Возвращаемся, — коротко бросил он.
— Интересные получаются дела… — Петр закурил, выпустил струю дыма и принялся разглядывать кончик сигареты, как будто увидел его впервые в жизни.
Остальные двое молчали. После того как хозяину детективного агентства «Видок» рассказали о странном убийстве, вдруг превратившемся в самоубийство, было выпито уже не менее трех литров пива, однако разговор о деле так пока и не начался.
Против обыкновения Петр опоздал почти на полтора часа — такого он обычно не допускал, особенно в тех случаях, когда сам называл время. Извиниться он и не подумал, несмотря на то что Геннадий и Мишка буквально извелись, его ожидаючи. Зато явился не с пустыми руками — заняты были обе, и груз оказался столь мил сердцу ментов, что те разом простили гостю и задержку, и отсутствие извинений, и еще пару-тройку грехов авансом. Пиво пошло «на ура». Взято оно было не в каком-нибудь занюханном киоске, а в приличном месте — и ледяное и, что характерно, качественное.
Геннадий был знаком с Петром шапочно, поэтому только Мишка догадался, что у Петьки, кроме двух сеток пива и кое-какой закуси, имелись еще и тузы в рукаве. В конце концов, задержка имела место быть, и явно не ради заезда в магазин. По своему опыту он знал, что силком из приятеля ничего не вытянуть — сам расскажет, когда сочтет нужным. Судя по выражению лица, поведать ему очень даже было о чем.
И вот Петро наконец-то созрел:
— Как я понимаю, мужики, кто-то в ваших верхах крупно играет не на той стороне.
— Тоже мне — новость, — фыркнул Михаил. — Не берут только те, кому не дают. Или те, кому дают непозволительно мало.
— Это ты себя имеешь в виду? — невинно поинтересовался Петр, легко поймал брошенный ему в голову пакет с солеными сухариками, разорвал его и с блаженным видом захрустел. — Ладно, шучу, не дергайся. Дело в следующем. Вы, ребята, охрененно мало знаете.
