-Убирайся! Убирайся ко всем чертям, от которых ты пришла сюда! – кулак с силой врезался в доски стены. Те жалобно скрипнули на морозе. Посыпались светлые снежинки. – Не желаю больше ни к кому привязываться и никому доверять! Все в этой жизни предают рано или поздно!
-Я не предам тебя, - негромко заметила девушка.
На ее слова ядовито усмехнулись. Парень подошел ближе, поднял голову, чтобы взглянуть в золотистые глаза собеседницы.
-Да ты что? – скептически заметил он, криво усмехаясь. Пьян в стельку, но еще стоит на ногах. Похоже, и в самом деле злость умеет творить чудеса. – Знаешь, сколько раз мне говорили эти слова? Знаешь, как больно потом оказываться на поводке и в ошейнике? Потому что в тебе видят не человека, а домашнего зверька. Еще бы! Такая необычная внешность. Можно забавляться самой, можно отдать друзьям. Можно бить, резать, насиловать. Раз некому заступиться, то и слушать щенка не зачем. Так ведь? Так. Зачем ты притащилась сюда? Ради чего весь этот путь? Ради чего все это?! Хочешь заиметь себе зверушку?
-Нет, - только и успела произнести Саросса.
Подросток горько хмыкнул, стер влагу с лица. С каким-то удивлением смотрел после этого на тыльную сторону руки. Слезы. Давно он не плакал. И чего разревелся, спрашивается? Как ребенок, честное слово.
-Оставь меня и убирайся, - он развернулся и на пошатывающихся ногах вернулся к своему окну. Глубокие вдохи должны были помочь успокоиться. Должны были, но не помогали.
-Зияр…
-Уходи, - тихо прошептали ей. – Прошу тебя. Уходи. В моей жизни не было места для сказок, чтобы я начал верить в них сейчас. Все люди корыстны. Если кто-то рядом, значит не просто так. Значит, что-то ему нужно. Уходи, Саросса.
-А как же Уну? – напомнила о светловолосом пареньке Саросса. – Ведь он твой друг. Или я ошибаюсь?
-Друг? – как-то удивленно повторил за ней Зияр. – Не знаю. Может быть. Он сам по себе, я сам по себе. Нам проще добывать еду, работая в паре. И все.
-Но…
-Ты не понимаешь, - Зияр запрокинул голову назад, прикрыл глаза. По щекам, уже не сдерживаясь, катились и падали вниз соленые ручейки слез. – Такие, как ты, как вы все. Вам не понять, что значит быть никому не нужным. Что значит умирать от голода, зная, что до твоей жизни нет дела никому. Видеть равнодушные лица людей, проходящих мимо. Знать, что ты никому не нужен во всем белом свете. Что твоя жизнь – это одна большая и сплошная ошибка. Вы не знаете, что такое одиночество…
Саросса молча слушала Зияра. Не в силах оставаться на месте, она подошла ближе к парнишке, который страдал уже даже не от одиночества, а от отчаяния. От безнадежности своего существования. Не такой как все, а потому – изгой. К сожалению, ей было прекрасно известны все эти чувства. Они преследовали ее даже ночами. Сейчас все изменилось, но когда-то давно она была точно таким же брошенным человечком.
Парнишка вздрогнул, когда его обняли за плечи, несмотря на все произнесенные спьяну слова, крепко прижали к груди. Плащ укрывал от мороза сгущающихся сумерек. К уху склонились и тихо зашептали горячие слова, отзывающиеся в груди.
