-Я знаю, что значит это слово, - прошептала тихо Саросса, глядя вниз на улицу из пролома. Сумерки сгущались. Снег становился синим, как и корни волос подростка в ее руках, чтобы завтра к утру вновь засиять белоснежным цветом. – Знаю, что значит быть одной, что значит голодать. Знаю, что такое равнодушие людей. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, мои родители умерли. Все имущество быстро прибрали к рукам дальние родственники. А меня выставили на улицу. В городе, где мы с родителями прожили всю мою жизнь. И никому не было дела до меня. Я бродила по улицам, искала хоть что-нибудь съедобное, чтобы не умереть с голоду. Ночами было жутко. Я часто не могла уснуть, дрожа от холода и плача от голода. Люди, которые окружали меня, им не было дела до подростка, потерявшего родителей и все остальное. Я бродила по знакомым улицам, но все отворачивались от меня. Меня словно не существовало. Когда на меня позарился какой-то пьяница, люди смотрели и проходили мимо. Некоторые смеялись, показывая пальцами. Так прошло несколько долгих лет. Знаешь, у меня не было такой силы воли, как у тебя. Ты жил с этим всю свою жизнь, а я всего пару-тройку лет. Когда во мне умерло все, когда не осталось ничего, что хотя бы как-то удерживало меня на этом свете, я ушла в лес на ночь глядя в надежде, что меня загрызут. Стража в городе видела это, но не пыталась остановить. Я долго шла по темному лесу. Мне не было страшно. Я знала, что это моя последняя ночь на этом свете. Если не звери, то в конце пути есть обрыв и острые скалы. И тогда я встретила то, что навсегда перечеркнуло мою прошлую жизнь. То, что навсегда стерло все человеческое во мне. Я встретила Ксонус. Он был такой теплый, такой добрый. Он сам умирал в ночной глуши. Но несмотря на это, он подарил мне немного своего тепла, согрел своим огнем, хотя после этого должен был исчезнуть навсегда. Никогда и никто после смерти родителей не делал ничего просто так, рискуя собственным существованием. Тогда я поняла, что это судьба. Вот тот, кому может пригодиться моя жизнь. Ведь мне самой она была уже больше не нужна. И я отдала ему ее без остатка и без сожаления. Но я не умерла. Вместо этого Ксонус подарил мне немного сил и долголетие. Я стала ему служить. Ведь это было все, что я могла сделать. Единственная моя благодарность за то тепло и заботу, которую проявлял он. Напоминал мне о том, что надо спать, что надо жить, даже когда целый мир против твоего существования. Ведь как бы ты ни думал и что бы не видел вокруг, в мире всегда найдется кто-то, кому не безразлична твоя судьба. И очень важно найти это создание.
Саросса крепче обняла дрожащего ребенка. Хрупкое тело вздрагивало от рыданий, не в силах противиться тем чувствам, которые в нем будил тихий и откровенный шепот на ухо. Небольшое признание в ответ на крик души. Возможно, именно этого ему всегда не хватало. Всегда, он всегда чувствовал лишь холод. В любом действии, в любом взгляде, в жесте и голосе. Всегда один лед. Возможно, именно поэтому холод не трогал его с детства. Это было то единственное, что защищало от того, чтобы наложить на себя руки. Но эта девушка рядом. Она была не такая, как все прочие. Даже через меховую тунику он чувствовал биение ее сердца. Чувствовал тепло ее тела, горячий шепот на ухо. Впервые в жизни ему было тепло. Тепло просто от чьего-то присутствия. Зияр прикрыл глаза, опустив голову. Слезы сбегали по щекам. Их некому было остановить.
-Я понимаю тебя, - Саросса уткнулась носом в пушистые волосы и прикрыла глаза. – Поэтому никогда не предам. Клянусь. Если ты позволишь, я бы взяла тебя с собой, когда мне придется покинуть ваши земли. Мы будем жить на острове посреди моря. Там много таких, как я. Не совсем людей. Они хорошие ребята, тебе понравятся, я уверена. Каждый со своими тараканами, но такие забавные. Мастера не будут против, если ты поживешь с нами столько, сколько захочешь. Хотя я бы очень хотела, если бы ты остался рядом навсегда.
Последние слова произнесли совсем тихо. После них на чердаке заброшенного домика воцарилась тишина, нарушаемая всхлипами парня. Ночь опустила покрывало темноты над миром, чтобы скрыть это проявление слабости потерянного создания. Или силы.
Утро принесло с собой тепло и какой-то неведомый прежде покой. Солнечный свет не проникал в тот уголок, где лежал парень, но на душе у него все равно было удивительно светло. Иногда мир вокруг тускнел, когда солнце скрывалось за облаками, чтобы в следующий миг вновь осветить чердак заброшенных стойл.
Через некоторое время покоя Зияр понял, что не только в тепле и свете дело. Негромкая мелодия вилась рядом, проникая в каждую клеточку тела. Это было странно, непривычно. Он перевернулся на бок, подложил руку под голову. Так и есть. Вчерашнее не было сном. Можно было бы догадаться об этом еще в тот миг, когда он понял, что лежит на знакомом плаще и укрыт его же краем. Ставший привычным взгляду серый мех с коричневыми пятнами на его воротнике.
