Сердце оглушительно стучало в ушах, а в груди клокотала злость, когда Кристина шла к столу с твердым намерением впервые в жизни в открытую постоять за себя. Она не анализировала, почему из всех бесчисленных дней, когда она молча сносила насмешки, именно сегодня терпение лопнуло. Прямо сейчас это не имело никакого значения. Хватит. Хватит терпеть! Хватит постоянно быть жертвой! Хватит молчать и наивно надеяться, что вот закончит она школу, и больше такого не будет. Будет! Издевающиеся над ней одноклассники сменятся на таких же однокурсников, однокурсники – на самодура-начальника и завистливых коллег, на токсичных псевдодрузей и просто случайных хамов на улицах и в магазинах. И каждый из них будет выплескивать на нее свой негатив – просто потому, что на лбу у нее написано: «Я – жертва, я стерплю». И чем дольше она терпит, тем злее становится травля. Хватит!
– А я уже тут! – громко сказала Кристина, подойдя к столу. – Можете начинать. Что там за позорное видео со мной в главной роли вы собирались снимать?
Никто из сидящих за столом одноклассников не отреагировал: не поднял головы, не оглянулся.
– Ну? – с вызовом повторила Кристина. – Или когда я все знаю, издеваться уже не так забавно?
И снова ее проигнорировали.
– Да хватит притворяться! – вспылила Кристина. – Я все слышала!
В порыве злости она попыталась схватить за руку сидящую к ней ближе всех Ольгу-блондинку – и у нее ничего не вышло. Теперь ее рука прошла насквозь, словно это она, Кристина, стала призраком.
Попытка повторить все с Филом закончилась с тем же результатом.
Нет, это не розыгрыш. Одноклассники могли договориться, что сделают вид, будто не видят и не слышат Кристину. Но они никак не могли устроить, чтобы Кристина чисто физически не могла к ним прикоснуться. Нет таких способов!
В панике Кристина бросилась к ближайшей официантке и попыталась схватить за руку ее. А потом – другую. Бесполезно! Ее не видит и не слышит не только мама – ее вообще никто не видит! Ни родные, знакомые, ни даже незнакомые. Только Кирюша – и та, другая Кристина.
Ничего не видя перед собой, Кристина вышла из кафе. «Этого не может быть. Этого просто не может быть», – тупо повторяла она про себя. Споткнувшись о бордюр, чертыхнулась: если она стала бестелесной невидимкой, то не должна чувствовать боль, разве нет? И холода не должна ощущать, и тем не менее порыв ветра пробрал ее насквозь. Как же так? Почему ее не видят и не слышат, она не может дотронуться до людей, но сама не лишилась никаких ощущений и прекрасно может спотыкаться о бордюры?
Ноги сами принесли Кристину к дому. С чувством полной безнадежности она вошла в подъезд – и увидела возле дверей отца. От него разило спиртным, и он слегка покачивался, пытаясь попасть ключом в замок.
– Папа, – ни на что не надеясь, позвала Кристина.
Отец не отреагировал. Кристина попыталась до него дотронуться – и не смогла.
Все, это конец. Случилось нечто странное, невообразимое, невозможное. И это – факт, от которого не отвертеться.
Что произошло? Как? Почему именно с ней? Что теперь делать? Как вернуть все обратно? У кого можно спросить? Вопросы рождались один за другим, толпились и толкались в голове, вызывали новые волны паники.
Кристина вышла на улицу и в полной растерянности остановилась у дверей в подъезд. И что теперь? Не вообще, глобально, а прямо сейчас? Куда ей идти? Где ночевать? В подъезде? На лавочке во дворе?
Не зная, что делать, Кристина просто брела по улице, не разбирая дороги и не глядя по сторонам. Она все шла и шла, а организм начинал ощущать на себе последствия пережитого стресса, и сознание охватывало блаженное отупение. Вот так идти и идти бы дальше, ни о чем не думая, пока не откажут ноги и не отключится голова…
В глаза ударил яркий свет фар, истошно завизжали тормоза. Кристина рефлекторно зажмурилась, прикрыла лицо рукой и уже почти почувствовала, как ее сминает и сметает с дороги железный капот, но… столкновения не последовало.
С чувством досады – жаль, что не сбили, ведь тогда весь этот кошмар закончился бы! – и разочарования – приходится возвращаться в реальность! – Кристина открыла глаза и увидела перед собой автобус, будто сошедший с пленок старинных черно-белых фильмов: каплеобразные передние крылья, сужающийся капот, обтекаемые линии и круглые выступающие фары.
После погружения в блаженное отупение мозг включался неохотно и обрабатывал информацию медленно, но даже так Кристина поняла, что этот странный старинный автобус что-то ей напоминает. Она его уже где-то видела. Причем совсем недавно. Где?
Из кабины выпрыгнул водитель в ярко-синей кепке, подбежал к Кристине, забросал встревоженными вопросами:
– Вы в порядке? Вас не задело? Как вы себя чувствуете?
Заторможенных реакций хватало только на односложные ответы: «да», «нет», «нормально». А потом сквозь сковывающую мозг пелену наконец пробилась одна мысль: «Он со мной разговаривает. Он меня видит!»
