– Милая, Дашуня, ну что ты? – Кассандр попытался повернуть её к себе, утешить, но Дарья яростно вывернувшись из его объятий, вскочила, хватая платье, натягивая его на себя.
– Да иди ты, знаешь куда? – всхлипывая, бросила ему, зло стирая влажные дорожки со щёк. – Не подходи ко мне, понятно? Ты… – всхлипнув, Дарья побежала в сторону скалы, но не успела завернуть за выступ, как была поймана и быстро перемещена обратно к расстеленному пледу.
– Пусти! Отпусти, я сказала! Ненавижу тебя! – выкрикивая, Даша извивалась, пыталась вырваться и колотила любимого куда придётся.
Охнув опрокинутая на плед, задохнулась от яростного поцелуя Кассандра, который обрушился на её губы.
– Ненавидишь? – спросил, кусая её за нижнюю губу.
Одним рывком ассианец вздёрнул подол платья вверх, вклиниваясь между бёдер любимой, и резким толчком проник в вожделенное, жаждущее лоно.
– Ненавижу-у-у – выстонала Даша, выгибаясь в его руках, раскрываясь больше, чтобы полнее прочувствовать в себе любимого.
– Любишь? – прорычал Кассандр, – двигаясь резче, мощнее, вдалбливаясь в тело Дарьи и сатанея от испытываемого наслаждения.
– Нет, – замотала головой она, впиваясь ноготками в спину мужа и подмахивая ему бёдрами.
– Лжёшь, милая, – простонал Кассандр, наращивая темп. – Смотри на меня! – приказал, и стоило Даше распахнуть глаза, всхлипнуть от безумства ощущений, как Кассандр выгнулся и с протяжным, гортанным рыком рухнул в свой экстаз.
Несколько дней на островке бушевала буря страсти между Кассандром и Дарьей. Ассианец отступил, не мог больше противиться осаде жены и злость на самого себя, на упрямство Даши выплёскивал в сексе. Но это лишь служило пикантной ноткой в их яростном сплетенье тел, добавляя нечто новое, неизведанное, подогревая кровь.
Через седьмицу, вернувшись на Ареон, Даша с лёгкостью отпустила любимого на дежурство к куполу, а через пару дней рыдала на плече у Тисифоны.
– Ты не понимаешь, – всхлипывала, утирая слёзы: – я … ик… так хотела… я столько сил приложила. Ик… и ничего…
– Триединый, – вздыхала ассианка закатывая глаза.
За годы союза Дарьи и Кассандра, две такие разные по характеру и мировоззрению женщины сблизились, сдружились и очень часто, навещая друг друга, делились самым сокровенным. Вот и сейчас Даша поведала подруге, что её надежды рухнули, потому как утром она почувствовала недомогание, и это были отнюдь не вестники наступившей беременности, а женские дни.
– Сколько ты спала с Кассандром, прежде чем забеременела? Не седьмицу же? Сейчас главное – ты добилась своего, он отступил. У вас вся жизнь впереди, успеешь обзавестись не одним десятком малышей.
– А что Дигон? – Даша отстранилась, судорожно выдохнула, расправила платок, который комкала в кулаке и подняла на подругу заплаканные глаза: – Ты говорила, что опять поссорились, а тут я… – сглотнув, продолжила: – со своими проблемами.
– Дигон? – Тисифона раздражённо дёрнула плечом, встала, прошлась по комнате. – Горгулья ободранная, вот кто он. Ты представляешь – запретил Медеису возвращаться в дисциплинарный корпус. Он, видите ли, хочет, чтобы сын отправился на службу к куполу, здесь, на Ареоне!
Даша едва сдержалась, чтобы не поморщиться, услышав имя сына Тисифоны. Да, за это время старший наследник Дигона сильно изменился. Тисифона часто жаловалась на ужасные условия в корпусе, где Медеис проходил исправительное обучение.
Когда дочери исполнилось шесть лет, Даша случайно столкнулась с Медеисом и, несмотря на пролетевшее время, вновь испытала чувство гадливости и страха. Но сын Тисифоны действительно изменился. Он просил прощения за совершённые поступки и по глазам, по его эмоциям, которые ассианец не скрывал, Дарья знала – не лжёт и не пытается запудрить ей мозги.
Но всё равно, отпустить неприязнь к Медеису Даша так и не смогла. Она знала, что тот, закончив обучение, остался в корпусе младшим помощником преподавательского состава, чтобы помогать таким же, как и он, бывшим отщепенцам. Начал чураться, избегать любых встреч с противоположным полом. Медеис стал замкнутым и необщительным, исключая тех, кому он помогал.
– Зачем его принуждать, если он не хочет здесь оставаться? – немного грубо спросила Даша. – У него же вроде хорошо складывается в корпусе и как ты говорила, добился уважения коллег, воспитанников. Чего хочет Дигон?
– Если честно, – Тисифона мерявшая шагами комнату, резко остановилась: – я могу только догадываться. Но если окажусь права – прибью своего муженька!
– Ну не томи! – поторопила её Дарья.
– Мне кажется – он подобрал Медеису парочку выгодных на его взгляд партий для заключения союза.
– О, как, – Даша изумлённо моргнула.
– Да, я тоже переживаю, что Медеис перестал общаться с женщинами, но он ещё не готов. Психоэмоционально он не простил себя. Дигон же начал давить на сына!
– Послушай – сколько раз вы обжигались и всё равно наступаете на те же грабли.
– На что наступаем? Ты о чём? – Тисифона бросила на Дашу удивленный взгляд, на что та махнула рукой:
– Не заморачивайся. Я о том, что ты вновь строишь предположения, не поговорив с мужем.
Тисифона раздражённо фыркнула.
