Арестант особых кровей полностью

Действие романа разворачивается на всесоюзной планете Хесс.

Тана

— Как же так, гражданочка? — спросил заместитель начальника трудовой колонии планеты Хесс, некто «Д. Дадено», и посмотрел на меня с укоризной. — Как вы оказались здесь?

— Как и все: была доставлена на аэробусе.

— Я не о том. За что вы получили срок?

— За принципы.

— Нет, вы получили срок за превышение полномочий, порчу чужого имущества и оскорбление начальства. — Дадено вздохнул так горестно, словно его искренне интересовала моя судьба и мой срок. — Неприятно, гражданочка. Я привык к самым разным арестантам — кого только не отправляют на Хесс! — но полицейских здесь еще не бывало. Вы первая.

«Хоть в чем-то я первая», — поздравила я себя и потерла то место на плече, куда меня сегодня ужалила игла. Сразу по прибытии на Хесс мне, как и остальным в партии новеньких, поставили блокатор психической энергии, эо. Укол не то, чтобы очень болючий, просто я «счастливый» обладатель трипанофобии и до трясучки боюсь уколов, шприцов и прочего подобного.

— Укол будут ставить раз в неделю, — пояснил Дадено, заметив, как я морщусь, трогая плечо. — Вы быстро привыкните.

— Вряд ли, — усмехнулась я.

— Привыкните-привыкните. Для психокинетика потеря эо поначалу сродни инвалидности, но скоро вы поймете, как прекрасна и удивительна жизнь безо всяких психических способностей.

Я недоверчиво посмотрела на мужчину, желая понять, искренен он или нарочно меня дразнит. Здоровенный, смуглый, темноглазый, он явно был метисом — в его внешности просматривались черты как младших, так и старших рас. А эта его улыбка — что она значит?

Увы, без эо я не могу толком составить мнение об этом Дадено — слишком привыкла полагаться на энергетику и узоры ауры. А по одной только внешности решать, что он за фрукт — дело гиблое. Я всегда проваливала тесты по физиогномике.

— Знаете, я выпускник той же академии, где учились вы, — все тем же голосом сочувствующего доброго дядюшки сказал Дадено. — Тот же факультет, та же специальность. Нас с вами учили одному и тому же. Так скажите, — он склонился ко мне, и под весом его тела панель замигала, — как вы могли нарушить главное правило психокинетиков и злоупотребить силой? Что заставило вас поступить так?

Этот вопрос мне задавали в последнее время слишком часто, но вот незадача: правда никому не была интересна. Больше я ничего доказывать не буду, итак все уже за меня решили, и подтверждение тому то, что я здесь, на трудовой планете.

Ядовитая улыбка появилась на моих губах, после чего я елейно произнесла:

— Вы хотите знать, зачем я назвала якобы пострадавшего «оборзевшим мажором» и сломала ему нос?

— Да.

— Он меня взбесил, — равнодушно ответила я и стала изучать ноготь, который слегка прищемила сегодня в аэробусе.

— Когда начальник призвал вас к ответу за это, он тоже вас взбесил?

— Да, еще больше. Я была в ярости.

— И потому разбили его кар?

— Конечно. Я же была в ярости, — продолжая изучать ноготь, ответила я.

Дадено цокнул языком и вернул своему грузному телу нормальное положение; кресло под ним жалобно застонало. Сложив руки на груди, волосатый кстати — курчавая поросль выглядывала из-под ворота белой рубашки — он протянул:

— Развлекаетесь? Ничего, скоро вы забудете про свои улыбочки. Не на курорте ведь вы оказались, да и сумма, которую вам надо отработать, весьма и весьма велика. — Он свернул окошко на панели легким прикосновением, и закрыл мое личное дело. — Вы надолго здесь, гражданочка. Надеюсь, долгий срок поможет вам осознать, за что и почему вы оказались на Хессе, и сделать правильные выводы.

— Не беспокойтесь, — снова улыбнулась я, и снова ядовито, — выводы уже сделаны.

— Спишу вашу самоуверенность на возраст. Мы с вами поговорим еще… позже, когда освоитесь. А сейчас идите и открывайте для себя волшебный мир физического труда и дисциплины. Добро пожаловать на Хесс!

Из кабинета замначальника колонии меня вывели двое широкоплечих молодцев с ничего не выражающими лицами. Один шел впереди, другой сзади, я смотрела по сторонам. «Стороны» взгляд не радовали, смотреть особо было не на что. Коридоры, коридоры, причем в темных и серых тонах. В этой серости вдруг появилось яркое пятно. «Пятном» оказалась женщина, одетая в вырвиглазно яркий желтый костюм; женщина заполняла уборочных роботов чистящим порошком. Такой яркий цвет костюма нужен, чтобы издалека видно было, что она арестантка?

Мои «сопровождающие», напротив, были одеты неприметно, в темно-серые форменные костюмы; мрачность костюмов разбавляли зеленые логотипы колонии. Один из молодцев подтолкнул меня вперед, и сделал он это довольно грубо, хотя толкать меня причины не было.

Меня провели в душное помещение с влажным воздухом; у правой стены стояли высокие кабины — гигиенизаторы. Какая прелесть! В таких кабинках обрабатывают больных…